Mythic Coder – Волчонок Липо: Морские приключения. Книга первая (страница 15)

«Даже здесь, — подумал я, — не дойдя до моря, я уже могу быть тем, про кого писал Хранитель Глубин. Тем, кто помогает тем, кто в сложном положении».

Раньше я представлял себе помощь как что-то большое: спасать кого-то в шторм, разгонять страшные тучи, находить огромные тайны. А оказалось, что всё начинается с маленького утёнка, который слишком долго смотрел на пузырьки.

— Ну что, — сказал Тими, когда мы оттолкнулись от берега и снова вернулись в середину реки, — теперь можно и дальше спешить к морю. Река уже давно поёт: «Пора-пора-пора!»

Я прислушался.

Река действительно спешила. Её песня снова стала длинной, бегущей вперёд.

Но сейчас в этом «шшшш» я слышал ещё что-то. Как будто между каплями воды появилось маленькое «спасибо» — от Пи, от его мамы, от самой реки, которой помогли вернуть одного маленького пассажира домой.

Я сел поустойчивее, почувствовал, как подо мной уверенно шумит вода, и улыбнулся.

— Плывём, — сказал я. — Нас ждёт море.

И, наверное, ещё кто-то — кому по дороге тоже понадобится тот, кто рядом, пока страшно.

Глава 7. Там, где лес заканчивается песком

Мы плыли по реке так долго, что я почти перестал помнить, как это — идти по тропинке.

Сначала вокруг всё ещё был мой лес. Деревья стояли почти так же близко друг к другу, как возле дома, только смотрели на нас немного удивлённо: не каждый день по реке проплывает плот с волчонком и дельфином.

Потом деревья стали реже.

Будто кто-то невидимый вынимал их по одному и уносил чуть дальше. Между стволами появлялись пустые промежутки, кусты становились низкими и колючими, а трава — грубее.

Я заметил, что ветер дует уже не только сверху, из крон, а словно откуда-то сбоку, впереди, неся с собой новый запах.

Я вдохнул поглубже.

Лес ещё был со мной: я улавливал знакомую хвою, влажную землю, мох. Но поверх этого появился другой, колкий запах — мокрый, солёный, сильно-сильно щекочущий в носу.

— Чувствуешь? — спросил Тими, подплывая ближе. Его глаза блестели как-то по-особенному.

— Да… — медленно сказал я. — Это…это как из ракушки. Только намного сильнее.

— Потому что мы почти пришли, — довольно кивнул он. — Река уже разговаривает с морем.

Он оглянулся вперёд:

— Скоро увидишь.

Чем дальше, тем шире становилась река. Берега раздвигались, как занавес. Деревья отступали, и вдруг я заметил, что впереди свет стал другим.

Он больше не просачивался между ветвями пятнами. Он просто лился — ровно, широко, очень ярко.

Я прищурился, прикрыл лапой глаза и сел на плот повыше.

— Что там? — сам у себя спросил я, хотя уже знал ответ.

Там, где раньше всё закрывали деревья, теперь был край леса.

Последние стволы стояли далеко, поодиночке, будто им и самим немного страшно подходить ближе. А дальше тянулась длинная, очень длинная полоска светлого песка. Она уходила направо и налево, как лесная тропинка, у которой вдруг забрали все повороты и оставили только прямую линию.

А за этой полоской начиналось то, о чём я столько раз слышал, но не мог представить по-настоящему.

Огромная синяя равнина.

Сначала мой мозг решил, что это просто очень большое озеро. Но чем больше я смотрел, тем яснее понимал: озёра так не умеют. У озёр всегда есть другой берег. А там, впереди, никакого второго берега не было видно вообще.

Только линия, где синяя поверхность встречается с небом. И всё.

— Это… — у меня в груди что-то сжалось, — море?

— Море, — тихо ответил Тими, даже не прыгнув в этот раз. — Наше. Настоящее.

Вода впереди всё время двигалась. Не как река, которая несётся в одну сторону. Море словно поднималось и опускалось сразу везде.

Я увидел волну: далеко-далеко на поверхности появился тёмный валик, он рос, становился выше, потом на его вершине вдруг вспыхивала белая полоска пены — и вся эта куча воды с гулким шипением бежала к берегу.

«Хууух…» — как вдох.

Потом волна падала, расползалась по песку и с тихим шорохом отползала обратно:

«Фууух…» — как выдох.

И тут же за ней бежала следующая.

— Оно… дышит, — прошептал я. — Как будто живое.

— Оно и есть живое, — сказал Тими. — Просто очень большое, неуклюжее и шумное. Но добрее, чем кажется.

Он улыбнулся. — Только не говори ему, что я так сказал. Море любит казаться серьёзным.

Я с трудом оторвал глаза от дальних волн и посмотрел вниз.

Река уже входила в море. Её струя, знакомая и быстрая, теперь смешивалась с солёной водой. На поверхности от этого появлялись странные узоры: то круги, то змейки, то светлые пятна среди тёмных.

— Они знакомятся, — тихо сказал я.

— Да, — согласился Тими. — Река рассказывает про лес, море — про глубину. Вообще-то они давно дружат. Мы им просто не мешаем.

Плот медленно шёл вперёд. Вода под ним стала мельче и спокойней. Я увидел дно: мягкий светлый песок, кое-где — камушки, кусочки водорослей, маленькие тёмные пятнышки — наверное, кто-то очень маленький шевелился там.

И в какой-то момент плот вдруг слегка толкнуло снизу. Брёвна перестали плыть и просто остановились.

— Всё, — сказал Тими. — Это край. Дальше — лапами.

Я сглотнул.

Берег был совсем рядом. Прямо передо мной лежал мокрый песок, темнее сухого, блестящий. Волна накатывала — песок становился шире, волна уходила — он снова сужался. На этой полоске лежали ракушки, палочки, мелкие камни. Некоторые ракушки были похожи на мою, только без писем внутри.

Море шумело. Не громко-злобно, а просто… сильно.

Как огонь в очень большой печке: не чувствуешь жара, но слышишь, что он есть.

— Я… маленький, — сказал я так тихо, что сам едва услышал.

— Мы все тут маленькие, — так же тихо ответил Тими. — Даже самые большие. Это нормально.

Я снял рюкзак и осторожно поставил его на плот, чтобы не свалиться под тяжестью. Хвост у меня сам прижался к лапам, уши чуть опустились. Но лапы шагнули вперёд.

Я спустился с плота.

Сначала в тонкий слой воды — она холодно лизнула пальцы. Песок под ней был плотный, но поддавался, будто я ступаю на что-то мягкое и живое.

Потом сделал ещё шаг — туда, где только что была волна, а теперь остался блестящий мокрый след.

Под лапами было странно.

В лесу я всегда знал: вот корень, вот камень, вот тропинка. Здесь же песок как будто чуть шевелился подо мной. Лапа погружалась в него, оставляя глубокий отпечаток. Я наклонился и увидел: да, это моя лапа. Все пальцы. Все коготки. Прямо как на влажной глине у дома, когда я случайно наступил.

И ровно в этот момент вернулась волна.

Я услышал мягкое «шшш» сбоку и не успел отдёрнуть лапу. Вода быстро подбежала, холодная и щекочущая, и накрыла мой след полностью.

На секунду мне показалось, что она забирает меня целиком. Я даже дёрнул носом и крепче вцепился в посох другой лапой.