Mythic Coder – Ходячие города. Том 1. Механическое сердце (страница 6)

– Делиться по-честному, – предупредил он. – Кто хапнет лишнее – того на фильтр повесим.

Гвоздь отвлёкся на спор, и его кружка осталась без присмотра. Худой парнишка, тот самый, что утром жаловался на украденную майку, плавно подтянул её к себе и сделал быстрый глоток, будто выпивал собственную душу.

– Э, ворюга! – Гвоздь тут же заметил и щёлкнул его по уху. – Это мой кипяток с ароматом ничего!

– Я только пригубил, – невинно развёл руками парень. – Проверил, не отравили ли тебя. Забочусь о старших.

Кто-то хмыкнул, кто-то фыркнул; напряжение чуть просело. Смех получился коротким, но живым.

– Ладно, – Трос наконец ударил кулаком по столу, миски подпрыгнули. – С авариями ясно: завтра в первую очередь – крепления подвесных труб и слив в третьем тоннеле. Если не прочистим, нас дерьмом смоет быстрее, чем демоны сожрут.

– А Дан? – тихо спросила Нора. – Кто-нибудь вообще был в медсекции?

– Сказали, жив, – ответил Резьба. – Руку собирают по кускам. Если повезёт, ещё будет материться с нами в смене. Если нет – станет легендой и строчкой в отчёте.

– Легендой он уже стал, – мрачно сказал Лекс. – Руку ему наша труба сломала, а в отчёте напишут "несоблюдение техники безопасности".

Столовая снова загудела – кто-то ругался вполголоса, кто-то пытался шутить, кто-то просто молча ел, глядя в одну точку. Остатки пайка делили до крошек: кто-то отламывал кусочек сухаря другу, кто-то прятал половину в карман "на потом", хотя все знали, что этого "потом"всё равно не будет.

Чайник опустел, миски опустели, а разговоры никуда не делись – они висели в воздухе вместе с паром. "Восток"гудел, как всегда, и только техникам было ясно: за этим ровным гулом копится всё больше трещин. И в железе, ив людях.

После совета народ разошёлся нехотя, словно их отдирали от единственного тёплого места. Кто-то потащил миски к мойке, кто-то сразу завалился спать, прямо в робе. Лекс тоже поднялся, но вместо спального отсека свернул в обслуживающий коридор – узкий, затянутый паутиной кабелей, с тусклыми лампами, мигающими, как больные глаза.

Здесь всегда пахло пылью и старой изоляцией, люди ходили редко. Поэтому именно здесь оставляли то, что не предназначалось для чужих глаз. На полпути к фильтровой стоял мусорный бак для металлолома – высокий, с проржавевшими бортами. Рядом с ним – разъеденная временем колонна, у основания которой торчала выщербленная плитка.

Лекс остановился, оглянулся мимоходом. Коридор пуст. Только гул "Востока"и редкий скрип трубы над головой. Сердце всё равно билось быстрее обычного. Он достал записку – пальцы сами нащупали потайной карман – и, будто машинально поправляя ремень, сунул свернутый клочок в щель между плиткой и колонной.

– Щедрый, – тихо сказал кто-то из тени.

Лекс дёрнулся. Справа от бака отделилась фигура – низкий, широкоплечий мужик в такой же замызганной робе, как у всех, но с чужим, слишком внимательным взглядом. Лица почти не видно, козырёк кепки, тень от трубы перечёркивает глаза. Связной.

– Думал, никого нет, – процедил Лекс.

– Здесь всегда кто-то есть, – ответил тот. – Иначе подполье уже давно бы вымерло.

Он наклонился, даже не глядя сунул руку в щель, забрал записку, спрятал так же незаметно, как Лекс её туда ставил. Движения уверенные, отработанные.

– С руин, да? – хрипло спросил связной. – Наш знак.

– Я не спрашиваю, чей, – сказал Лекс. – Просто не люблю, когда вокруг меня начинают шифроваться, а меня забывают предупредить.

Связной усмехнулся, уголок рта дёрнулся.

– Уже предупредили. Тем, что записка оказалась в твоём контейнере. Значит, кто-то посчитал, что ты не совсем болт.

– Или что я удобно ломаюсь, – отрезал Лекс.

Мужик шагнул ближе, так, что стало слышно его дыхание – пахло чаем, табаком и металлом. Голос стал жёстче.

– Слушай сюда, Крымов. Чем меньше ты болтаешь, тем дольше ходишь своими ногами. Связи, шифры, девки из руин – всё это красиво до первого допроса. А потом тебя просто сгноят внизу, без права на поминки.

– Угрожаешь? – Лекс ухмыльнулся, хотя внутри всё сжалось.

– Предупреждаю, – ответил тот. – Хочешь помогать – помогай. Но делай это тихо. О нас не говоришь. Нас не знаешь. Нас нет. Понял?

– Понял, – выдохнул Лекс. – Вас нет. А проблемы есть.

– Проблемы – наше всё, – связной хлопнул его по плечу, слишком сильно, чтобы это было дружелюбно. – Жди меток. Если ещё что-то прилетит – сделаешь то же самое. И помни: кто язык распускает, тот долго не шумит.

Он растворился в коридоре так же тихо, как появился. Пара шагов – и уже не понять, кто из силуэтов дальше по проходу был им, а кто просто техник, идущий по своим делам.

Лекс остался один, прислонился спиной к колонне. Металл под лопатками был холоднее, чем должен, по коже пробежал мурашками. "Меньше болтай – иначе сгноят". Голос связного, голос инженера, голос отца – все смешались в один.

Он поймал себя на том, что пытается вслушаться в коридор: нет ли чьих-то задержавшихся шагов, чужого дыхания, взглядов в спину. Вроде пусто. Но чувство, что за ним смотрят, не уходило. Будто сам "Восток"сейчас наблюдает, решая, кого именно списать следующим.

– Ладно, – шепнул Лекс себе под нос. – Влез – значит, плыви. До конца.

Он оттолкнулся от колонны и пошёл по коридору, чувствуя, как каждая тень цепляется за него, как каждый скрип под сапогом звучит слишком громко. Теперь он знал: за ним действительно следят. И не факт, что только свои.

Глава 3. Первая диверсия

Отсек, который подполье называло "гаражом", утонул в полутьме. Лампы под потолком были заклеены полосками изоляционной ленты, свет пробивался жёлтыми, рваными лужами. Между ящиками и старыми панелями сидели люди – пятеро, не считая Лекса. Металл под ними вибрировал, "Восток"шёл своим ночным ходом, как будто ему было всё равно, чем заняты его кишки.

Лекс устроился на перевёрнутой коробке, карабин лежал у него на коленях. Он разбирал его в темпе, как учили с детства: затвор – в сторону, магазин – отдельно, ствол на свет, тряпка по чёрному налёту. Пальцы работали чётко, но внутри всё равно зудело: сегодня они шли не за помпами и не по приказу сверху. Сегодня маршрут рисовало подполье.

– Значит так, – хриплый голос связного, того самого, что говорил "меньше болтай", резанул тишину. – Цель – распределительный щит на уровне два-А. Линия, которая кормит верхние секции. Пара аккуратных перебоев – и у элиты начнёт мигать свет. Внизу ничего не заметят. Если вы всё сделаете правильно.

– "Если", – буркнул Гвоздь, щёлкая затвором пистолета. – Слово дня.

– Маршрут какой? – спросила Нора, сидя на корточках у стены. Она разбирала нож, проверяя заточку большим пальцем, пока связной водил по примятому листу схем.

– Отсюда по сервисному коридору до шахты лифта, – он ткнул пальцем. – Там вниз на уровень три, обход поста охраны через вентиляционный лаз и по кабельному тоннелю к щиту.

– Кабельный тоннель? – один из новеньких фыркнул. – Там же по колено в эмульсии и крысах.

– Зато камер нет, – отрезал связной. – Хочешь камеры – иди по главному переходу, махай ручкой охране.

– Я предлагаю через обходной печной, – не выдержал Лекс. – Там две мёртвые зоны и глухой угол, мы его сами ремонтировали. От шахты – на север, потом вверх по лестнице. Дальше до щита – пятьдесят метров по прямой.

– Печной сейчас под присмотром, – покачал головой связной. – После прошлой аварии там охрана толчётся. Нам не нужны лишние глаза.

– Зато в кабельном, – вставил Гвоздь, – нам понадобятся лишние носы. Там так воняет, что демоны из Пустоши в обморок падают.

– Носы у вас запасные, – усмехнулся связной. – Держите рот закрытым – и дышать будет легче.

Кто-то сзади хмыкнул:

– Это он в целом про жизнь на "Востоке".

– Анекдоты потом, – отмахнулся связной, но в голосе прозвучало лёгкое облегчение: напряжение хоть чуть-чуть, но спало.

– Потом – это когда? – Гвоздь не унимался. – Когда нас прижарит щитом? Или когда элита узнает, кто выключил им свет, и повесит нас как гирлянду?

– Гирлянда из техников, – подхватил новенький. – Экономия энергии, светятся от злости.

Несколько коротких смешков прокатилось по отсеку, как искры.

Лекс тем временем сунул руку во внутренний карман рюкзака. Там, под подкладкой, на ощупь – знакомая шероховатость ткани. Нашивка отца: старая, выцветшая, с буквами давно расформированной секции. Он всегда носил её с собой, как кусок прошлого, который ещё не успели списать.

Сегодня это вдруг показалось лишним.

"Если нас обыщут, – мелькнуло, – лишние вопросы не нужны. Знать, что у меня был отец-техник, им не обязательно. Им вообще лучше ничего обо мне не знать".

Он вытащил нашивку, взглянул на неё в тусклом свете. Край обтрёпан, нитки торчат, буквы едва читаемы. На секунду в груди кольнуло – запах дома, которого больше нет, голос, которого не услышишь.

– Ну что, старик, – прошептал Лекс почти беззвучно, – посидишь в тени.

Он аккуратно засунул нашивку глубже, в маленький карман под стелькой ботинка, где не сразу нащупаешь. Наступил пяткой, словно фиксируя её там.

– Всё ясно? – связной обвёл их взглядом. – Быстро, тихо, без геройств. Если что-то идёт не по плану – отход, а не подвиг. Нас и так мало.

– А если всё пойдёт по плану? – спросила Нора.

– Тогда наверху мигнёт свет, – усмехнулся он. – И, может быть, кто-то впервые за долгое время почувствует, как это – когда внизу тоже есть рычаги.