Mythic Coder – Ходячие города. Том 1. Механическое сердце (страница 8)

– Камер нет, – отозвалась Нора, высунувшись из-за кабеля и оглядывая потолок. – Мы схему видели. Датчики – на входе. Пока не стреляет и не горит – мы тени.

– Тени с бомбой, – хрипло сказал новенький. – Круто, мать его.

Связной метнул взгляд на Лекса.

– Ладно, техник, – буркнул он. – Доверюсь твоим рукам. Ставь, как считаешь. Только быстро.

Лекс опустился перед щитом на колени. Тепло от панелей било в лицо, пот мгновенно пошёл по спине. Шум здесь был другой – не гул "Востока", а тонкий треск, щёлканье реле, еле слышное шипение. Каждый звук бил по нервам, будто кто-то щёлкал пальцами прямо в черепе.

Он взял заряд, примерил в щели, уже привычным движением прижал кабели, чтобы не царапать изоляцию. Внутри всплыли слова отца, как будто тот стоял у него за спиной, пахнущий металлом и потом.

"Не спеши на точности, Лёха", – голос, давно стёртый временем. – "Дважды померь, один раз прикрути. Город стоит на наших руках. Если мы лажанёмся – никто за нас не поправит".

– Дважды померь, – прошептал Лекс, подгоняя заряд так, чтобы он утонул в тени, слился с кабельной паутиной. – Один раз…

Пальцы дрожали, но послушно зажимали зажимы, подключали переходник к шине. Капля пота сорвалась с подбородка, упала на панель, скатилась, оставив влажный след.

За спиной новенький вдруг всхлипнул.

– Мы точно выживем после этого?

– Закроешь рот – повышаешь шансы, – не оборачиваясь, сказал Лекс. – Дыши носом, смотри на Нору. Видишь? Не трясётся.

– Я трясусь, – фыркнула Нора. – Просто внутри. Снаружи некрасиво получается.

Новенький коротко хохотнул – нервно, но хохотнул. Тряска в голосе стала меньше.

– Сколько времени? – спросил Гвоздь, сжимая ремень карабина.

– Столько, сколько есть, – ответил связной. – Пока нас никто не заметил, времени полно. Как только заметят – его нет совсем.

Лекс защёлкнул последнюю клемму. Заряд сел в гнездо, как будто там и должен был быть. Только тонкий проводок, уходящий к маленькому таймеру в его ладони, выдавал чужеродность.

Сердце стучало так громко, что ему казалось – слышно всем в отсеке. Каждый щелчок реле казался сигналом тревоги, каждый шорох за спиной – шагами охраны.

– Всё, – выдохнул он. – Готово. Таймер на малый цикл. У них мигнёт, перегрузится, рестарт. Должны отделаться испугом и матом.

– Если повезёт, – хмыкнул связной.

– А если нет? – снова не удержался новенький.

– Тогда у элиты станет на один щит меньше, – Лекс поднялся, чувствуя, как затёкшие ноги дрожат. – И у нас – на пару людей тоже. Так что давайте считать, что повезёт.

Он на секунду коснулся ботинком стели, где под пяткой лежала нашивка отца, словно проверяя, на месте ли. В голове опять всплыли слова: "Город держится на нас".

"Сегодня, старик, мы посмотрим, кто на ком держится", – подумал он.

Время тянулось вязко, как масло, пока они по одному отползали от щита к выходу. Каждый шаг отдавался громом. Каждый вдох казался слишком шумным. И каждый звук в коридоре мог стать тем самым, после которого назад дороги уже не будет.

Обратный путь к выходу оказался шумнее, чем хотелось. В сервисном коридоре у стыка с "чистым"сектором столпились сразу несколько бригад: кто-то тащил ящик с инструментом, кто-то – катушку кабеля, двое ругались из-за доступа к щиту. Голоса мешались, металл звенел, панели под ногами дрожали от шагов.

Лекс, прижимая к себе карабин, протискивался следом за Норой, стараясь не смотреть ни на камеры, ни на охрану у дальней стены. Сердце всё ещё отбивало таймером минуты до срабатывания заряда. В толчее пахло потом, пылью и нервами.

Он почти прошёл мимо, когда взгляд зацепился за знакомый символ. На уровне его плеча мелькнул рукав чужой куртки: тёмная ткань, на ней – перевёрнутый треугольник и три светлые точки в углу. Тот самый шифр.

Лекс инстинктивно остановился. Поток людей тут же толкнул его в спину, кто-то выругался. Он повернул голову. Рядом, вполоборота к нему, стояла она. Та самая девчонка из руин – только теперь без грязевой корки: лицо по-прежнему в пятнах, но под ними угадывались чёткие скулы, светлые глаза, волосы стянуты под шапкой. Куртка чужая, большая, но нашивка – её.

Она тоже узнала его. Взгляд скользнул по лицу, задержался на руках, словно проверяя, целы ли, и остановился на карабине. Мгновение – и в глазах вспыхнуло что-то между раздражением и интересом.

– Занятой день, техник, – тихо бросила она, едва шевеля губами.

– Бывает, – ответил Лекс так же тихо. – То плиты, то щиты. А иногда и чужие девки под ними.

Она ухмыльнулась уголком рта.

– Тебе никто не говорил, что героизм плохо сочетается с длинной жизнью?

– Мне много чего говорили, – пожал плечами он. – Но почему-то продолжают просить чинить их дыры. И вытаскивать тех, кто в них застрял.

Чья-то спина врезалась ему в бок, толпа дернулась. Девушка чуть наклонилась ближе, запах руин сменился лёгким привкусом машинного масла и чего-то пряного – чужого, не "восточного".

– Ты нашёл то, что тебе оставили? – прошептала она. – Или бросил в мусор вместе с мозгами?

– Я не привык выбрасывать рабочие детали, – прищурился Лекс. – Только вот не знаю, чья это сборка.

– И не узнаешь, если будешь так таращиться, – её глаза на секунду потемнели. – Здесь стены с ушами. И уши с погонами.

– А нашивки с треугольниками тоже, значит, любят поговорить?

– Нашивки предпочитают, когда их замечают, но не обсуждают, – отрезала она. – Учись.

Сзади кто-то гаркнул, чтобы "не затыкали проход". Охранник у стены повернул голову в их сторону, прищурился, явно считал головы. Девушка первая отступила на полшага, впуская в щель между ними чужие плечи.

– Хочешь жить – не строй из себя ось города, – бросила она напоследок. – Болт, который торчит, первым откручивают.

– Зато он хоть видит, что вокруг творится, – ответил Лекс. – В отличие от тех, что ржавеют в темноте.

Она на секунду задержала на нём взгляд – острый, оценивающий, словно делала пометку в каком-то внутреннем списке. Ни благодарности, ни доверия – только сухой интерес, как к инструменту, у которого ещё не проверили, выдержит ли нагрузку.

– Посмотрим, сколько ты выдержишь, техник, – тихо сказала она. – Если доживёшь до следующего сигнала.

Поток людей качнулся, и её унесло. Куртка растворилась в серой массе, шифр мигнул в последний раз и исчез в глубине коридора.

Лекс остался, вжавшись плечом в холодный металл стены. В ушах стучало – часть от таймера, часть от её слов. Гул "Востока"сверху казался сейчас громче, чем крики людей.

Он ещё раз мысленно пересчитал патроны, дыхания, шаги до выхода – и только потом позволил себе двинуться дальше, будто ничего не произошло. Но внутри уже было ясно: эта девчонка с треугольником – такой же заряд, как тот, что он оставил в щите. Только с куда менее предсказуемым таймером.

Свет мигнул, когда они почти дошли до поворота. Короткий, дерганый разряд пробежал по лампам, коридор на секунду провалился в чёрное нутро, потом вспыхнул снова, уже с лёгким жужжанием. Где-то выше по уровням раздался глухой мат, чей-то крик: щит сработал. Заряд сделал своё дело.

– Всё, валим, – рявкнул связной. – Без суеты, но быстро. Обычная авария, обычные техники, поняли?

Никакой "без суеты"не вышло. Народ в коридорах уже метался: элитные в чистых комбезах выбегали из своих отсеков, оглядывались в недоумении, охрана по рации получала команды. Лекс видел только их спины – и лестничную площадку впереди, где в пол уходил аварийный пролёт вниз.

Лестница встретила их гулом и жаром. Металлические ступени дрожали под ногами, воздух пах озоном и пылью, от верхних уровней тянуло горячим сквозняком. Они летели вниз цепочкой, хватаясь за облупленные перила, стуча ботинками. Где-то на третьем пролёте сверху завыла сигнализация – тонко, режуще, как комар прямо в ухо.

– Давай быстрее! – выдохнула Нора, перепрыгивая через две ступеньки.

Новенький, шедший за ней, оступился. Под ногой у него что-то хрустнуло – то ли болт, то ли старый мусор – и он, не удержав равновесия, полетел вниз. Глухой удар о ступени, короткий крик, тело скрутило, он остался лежать в узком пролёте, загораживая путь.

– Чёрт! – Гвоздь едва не врезался в него. – Вставай, живой!

– Ногу… – выдохнул тот, отдышавшись. – Щиколотку вывихнул, кажется. Не встану быстро.

Сверху уже слышались шаги – тяжёлые, ровные. Охрана.

– Бросай его, – прошипел кто-то позади. – Иначе нас тут всех накроют.

Лекс уже опускался к новенькому. В голове мелькнуло: "Отец бы сказал – тащи. Связной скажет – брось". Кровь стучала в висках, сигнализация выла, время сжималось, как гаечный ключ на болте.

– Вставай, – рыкнул он, хватая парня под мышки. – На одну ногу можешь?

– Могу… наверное, – тот попытался опереться, зашипел от боли.

– Лекс! – связной появился над ним, глаза чёрные. – Лишний груз нам не нужен.

– Это не груз, это человек, – прохрипел Лекс. – Помнишь, ты сам говорил: нас мало? Так не выкидывай комплектующие.

– Сейчас выкинут всех, – злобно цыкнул связной. – Мы не штурм, мы тихая группа.