Mythic Coder – Ходячие города. Том 1. Механическое сердце (страница 4)

Пальцы всё равно дрожали.

Глава 2. Дозор. Грязные рутины

Возвращались они уже под утро, когда свет в технических коридорах становился тусклее, а "Восток"гудел внизу усталым басом, будто его тоже прогнали через руины. Скафы звенели железом, ботинки чавкали по грязи, каждый шаг отзывался в ржавых панелях сухим скрипом. В шлюзовом отсеке их уже ждали – двое охранников в чистой броне и дежурный дозорный с планшетом.

– Строй, – рявкнул один, щёлкнув предохранителем на автомате. – Оружие на предохранитель, рюкзаки на пол.

Железо загрохотало, когда они, матерясь, скидывали с плеч груз. Пот пробивал сквозь рубашки, влажные пятна расползались по спине и груди, ткань липла к телу. Лекс чувствовал, как его собственная рубаха уже не суше компрессора в нижнем отсеке, пот солёными дорожками стекал под бронежилетом.

– Фамилия, – лениво начал дозорный, щёлкая пальцем по экрану. – Крымов. Группа три-В. Результат вылазки?

– Помпы – две целых, одна на запчасти, – ответил Трос, выдвигаясь вперёд. – Крепёж, кабели, блоки. Без потерь.

Лекс едва заметно скривился: "без потерь"звучало так, будто всё остальное неважно.

Охранники уже лазили по их рюкзакам, как по мусорным бакам. Выдёргивали железо, звякали им, складывали в отдельные ящики. Один из них вдруг остановился, держа в руке небольшой металлический цилиндр с помятой маркировкой.

– Это что? – прищурился он.

– Энергоблок, – отозвался Гвоздь. – В развалинах валялся, никому не нужен.

– В акте его нет, – заметил дозорный. – Значит, хотел спрятать? На чёрный рынок?

– Хотел, чтобы у нас был резерв, когда ваша элита снова забудет, что мы живые, – буркнул Гвоздь. – На рынке он бы не дожил до вечера, сами знаете.

Охранник ухмыльнулся, убирая находку в свой ящик, не в общий.

– Теперь у нас резерв, – сказал он. – Тебе он не нужен.

– Мою пайку тоже в резерв? – не выдержал Гвоздь. – Или сразу в ваш ужин?

– Пайку – нет, но часть пайка потеряешь, – холодно констатировал дозорный, не отрываясь от планшета. – Пункт: попытка утаить имущество города. Минус четверть рационов на неделю.

– Да ты… – Гвоздь шагнул вперёд, но Лекс поймал его за локоть.

– Тихо, – шепнул он. – Они только этого и ждут.

Скрип ржавчины под сапогами стал громче – остальные смещались, наступая на старые решётки. Одна из них жалобно прогнулась, брызнув из-под себя чёрной жижей. Запах прелого масла пополз вверх, смешаясь с потом и металлическим привкусом ночи.

– Что это? – второй охранник поднял из рюкзака Лекса тканевый свёрток.

Лекс почувствовал, как в животе что-то сжимается: на секунду всплыло лицо незнакомки, её нашивка, грязь на куртке. Но в свёртке была всего лишь старая отвёртка с самодельной рукоятью и пара болтов.

– Инструмент, – спокойно сказал он. – Мой. Без него ваши трубы быстрее посыплются.

– Инструмент учитывается, – упрямо повторил дозорный. – Всё, что не прописано в задании, идёт на проверку.

– Ты хочешь акт на каждый болт? – Лекс не удержался. – Или справку, что эту ржавчину я нашёл лично? Могу привести свидетелей: руины, ветер и одну плиту.

Охранник поднял на него взгляд. В нём не было злобы – только скука и лёгкое раздражение, как у человека, которого отвлекают от монотонной работы.

– Я хочу, чтобы техники делали свою работу и не пытались играть в героев, – сказал он. – Город и так держится на соплях. Если каждый начнёт тянуть в сторону, мы все рухнем.

– Мы уже держим его на своих руках, – отрезал Лекс. – Вы там наверху этого просто не чувствуете. У вас сапоги не скрипят по ржавчине.

– Достаточно, Крымов, – вмешался Трос. – Приказ есть приказ.

Дозорный коротко кивнул, делая отметку.

– Замечание за тон, – произнёс он. – В следующий раз можешь потерять не часть пайка, а смену. В карцере.

Лекс сжал зубы, чувствуя, как пот мерзко стекает по позвоночнику. Хотелось сорвать с себя эту липкую рубаху, вытереть о неё все их аккуратные планшеты, стереть их холодные глаза. Вместо этого он только выдохнул носом и перехватил рюкзак, когда тот швырнули обратно.

Сталь под сапогами снова жалобно скрипнула, когда они двинулись прочь. "Восток"гудел, будто ничего не случилось.

– Минус четверть пайка, – буркнул Гвоздь, догоняя Лекса. – За то, что нашёл лишнюю жизнь для их долбаного города.

– Зато мы сами ещё целые, – ответил Лекс мрачно. – Остальное они всё равно рано или поздно отнимут.

В технический отсек они вернулись уже как в чужой дом. Те же трубы, тот же гул, тот же запах масла, но после руин всё казалось чуть более тесным, чем вчера. Лекс шлёпнул рюкзак на верстак, стянул мокрую рубаху через голову – ткань хлюпнула потом, как выжатая тряпка, – и остался в майке, тут же прилипшей к спине.

Перед ним ждала очередная железная обида – насосный блок, который вёл себя как пьяный: то качал, то захлёбывался, плюясь эмульсией. Лекс открыл крышку, горячий пар ударил в лицо, в нос сразу ударила смесь ржавчины и старой химии. Пальцы сами пошли по гайкам, ключи звякали, как зубы от холода, только холода здесь не было уже много лет.

"Минус четверть пайка… списки, отчёты, акты", – мысли крутились, как крыльчатка. – "Мы тащим помпы, чтобы город дышал, а они считают болты и граммы. Человек – строка. Ошибка – строка. Отец был строкой. Дан будет строкой, если не вытащат. И я буду. Всем плевать".

Он чувствовал злость где-то под рёбрами, тяжёлую, вязкую. Усталость сидела поверх, как корка на ржавчине – тронешь, полезет всё сразу. Страх прятался глубже, там, где он не любил копаться: страх не вылазки, а того, что всё так и останется – бесконечный гул, грязь под ногами, чужие голоса сверху, решающие, кому жить, а кому стать "эксплуатационной потерей".

– Помнишь прошлый рейд? – голос Гвоздя прозвучал где-то сбоку, глухо. – На западный узел.

– Как забудешь, – буркнул Лекс, не поднимая головы. – Тогда тоже говорили: "маршрут лёгкий".

– Лёгкий… – Гвоздь усмехнулся без радости. – Трое не вернулись. Ромка, Тень и этот, как его… высокий, который всё шутил про демонов и премии.

– Лёха-Премия, – подсказала Нора, копаясь в ящике с деталями. – Я его ещё по голосу слышу иногда, когда ветер в вентиляции воет.

Лекс на секунду замер, ладонь застыла на горячем металле. Перед глазами всплыло, как Лёха-Премия, запыхавшийся, тащил на себе половину ящика с крепежом и орал что-то вроде: "Вернёмся – потребуем доппайку за моральные страдания!". И как потом "вернулись"только ящик и два кровавых ремня.

– А стоило вообще туда лезть? – вдруг спросил Гвоздь. – Ради чего? Ради вот этой дряни, – он пнул ногой старую трубу. – Ради ещё одного дня, когда нас будут строить в ряд и отнимать пайки?

– Ради того, чтобы "Восток"не встал, – отозвалась Нора автоматически. – Если встанет – все трупы.

– Мы и так трупы, – огрызнулся Гвоздь. – Только ходим и работаем. Как эти насосы. Пока не сдохнем.

Лекс закусил губу, затягивая гайку до упора. Насос заворчал, затрясся, потом перешёл в ровный, хотя и хриплый гул. Ещё один кусок железа согласился жить чуть дольше.

– Если не вылазить, – медленно сказал он, – мы сдохнем здесь. Без воды, без воздуха, без топлива. Просто медленнее, чем снаружи.

– А если вылазить, – не отставал Гвоздь, – сдохнем там. Быстрее. Выбор отличный, Крымов, спасибо, успокоил.

Нора хлопнула ящик, захлопнув крышку.

– Хватит, – бросила она. – Мне и без вас кошмары снятся. Мы вылазим не потому, что хотим. Потому что по-другому никак.

– Всегда есть "по-другому", – упрямо пробормотал Гвоздь. – Можно не идти. Можно послать их к демонам.

– И куда ты денешься? – Лекс поднял на него глаза. – Выйдешь в Пустошь? В руинах останешься? Без ходока, без воды, без фильтров? Сожрут, прирежут, заразят – выбирай. Система гнилая, да. Но пока мы в ней, у нас хотя бы есть шанс.

Он сам ненавидел эти слова. Чувствовал, как они отдают чужим голосом – голосом отца, голосом старших техников, голосом тех, кто уже смирился. Но другого ответа у него не было.

– Стоит ли вылазить? – повторил он тихо. – Мне кажется, вопрос не в этом. Стоит ли вообще здесь жить – вот что страшно.

В отсеке повисла тяжёлая пауза. Насос гудел, скрипела где-то над головой старая балка, по трубе прошёл далёкий, приглушённый удар – "Восток"переставлял ноги.

– Ладно, – Гвоздь первым отвёл взгляд. – Делайте свои святые железки. Я пойду хотя бы руки отмою. Пока вода ещё течёт.

Он ушёл, сапоги скрипели по решёткам, оставляя в воздухе отзвук его злости.

Лекс остался над открытым блоком, ладонью проводя по тёплому металлу.

"Стоит ли вылазить?"– эхом отзывалось внутри. – "Стоит ли жить? Стоит ли молчать, когда они списывают тебя, как деталь?"

Ответа по-прежнему не было. Только усталость, злость и страх, сплетённые в тугой узел, который "Восток"таскал в своих кишках вместе с ними.

Нора ушла следом за Гвоздём, и отсек на минуту стал почти тихим. Только насос, только гул "Востока", только редкий треск старых соединений. Лекс ещё раз проверил давление, закрыл крышку, вытер ладони тряпкой и потянулся к контейнеру с мелочёвкой – нужно было найти пару болтов под изношенные крепления.

Контейнер стоял в углу, под самым потёкшим трубопроводом. Крышка скрипнула, когда он её поднял, запах сырой ржавчины и старой смазки ударил в нос. Внутри – как всегда: винты, шайбы, обломки, то, что нормальные люди давно бы выбросили, а на "Востоке"считалось богатством.