Mythic Coder – Ходячие города. Том 1. Механическое сердце (страница 3)

Он поднял взгляд на остальных. Те смеялись, подтрунивали, спорили, кому тащить тяжёлое, кто пойдёт замыкающим. Каждый делал это по-своему, но цель была одна – заглушить дрожь где-то внутри.

Лекс закинул рюкзак на плечо, поправил лямки.

Внутренний голос отца молчал. Его перекрывал другой – сухой, холодный, голос инженера: “спишем”.

– Я вам не болт, – тихо сказал он, уже вслух. – Я сам решаю, где сорвусь.

Никто не услышал. Гул “Востока” забрал его слова себе, в глубину металла.

Когда наконец дали команду выдвигаться, “Восток” уже шёл в ночи. Это чувствовалось по-другому гулу – более глухому, с редкими тяжёлыми толчками, как сердцебиение у уставшего зверя. В шлюзовый коридор их вытолкнуло разом: Лекс, Нора, Гвоздь, ещё трое штурмовиков и Трос впереди, как кусок арматуры, воткнутый в темноту.

За переборками выло. Ветер снаружи не слышен целиком, только обрывками – протяжные стоны, короткие удары, будто кто-то огромный ладонью по корпусу проводит. Металл отвечал дрожью, и по трубам шёл еле заметный звон. Свет фонарей плясал по стенам: жёлтые конусы истончались в конце коридора, превращаясь в грязные пятна.

Внутри было как в кишках у железного чудовища. Узкие проходы, паутина кабелей над головой, трубы по бокам, местами обмотанные тряпками, где-то сочилась тёмная влага. Запах ржавчины, старого масла и человеческого дыхания смешивался в плотный, тяжёлый коктейль.

– Держим дистанцию, – бросил Трос, не оборачиваясь. – Шаг тихий, рот закрыт. Вопросы решаем шёпотом или потом. Кто фонарь потеряет – идёт дальше вслепую.

– Мотивирует, сука, – прошептал Гвоздь у Лекса за спиной. – Как всегда.

Нора шла чуть впереди Лекса, плечи напряжены, пальцы на рукояти пистолета. Рюкзаки позвякивали железом, но каждый старался гасить этот звук, прижимая лямки, перекладывая стволы.

На одном из поворотов коридор резко сузился, потолок опустился так низко, что пришлось идти почти согнувшись. Фонари выхватывали из темноты клочья изоляции, рваные бирки с выцветшими номерами секций. Лекс поймал себя на том, что считает шаги. Раз. Два. Три. До сотни. Сбился. Начал заново.

– Стоп, – прошипел кто-то сзади. – Мне… э-э… за угол надо.

– Сейчас? – Трос обернулся, свет его фонаря полоснул по лицам, все зажмурились. – Ты издеваешься?

– Сейчас, пока внутри, – пробормотал техник с серыми от усталости глазами. – Снаружи точно будет не до этого.

Пару секунд повисла тишина, потом кто-то хмыкнул.

– Пусть идёт, – тихо сказал Лекс. – Лучше сейчас, чем когда он в скафе начнёт ёрзать.

– Две минуты, – рявкнул Трос. – За трубу и чтоб без концертов.

Тот юркнул за поворот, фонарь его на секунду выхватил угол, где трубы сходились в вязкую тень. Остальные рассредоточились вдоль стен. Кто-то проверял магазин, кто-то молча смотрел в пол, прислушиваясь к гулу. Лекс прислонился спиной к переборке, чувствуя, как через металл в него вбивается вибрация шагов “Востока”.

Обычно в такие моменты он успокаивался: ритм, к которому привык с детства, как колыбельная. Но сейчас этот ритм был сбит. Время от времени – короткий рывок, потом затянувшаяся пауза, будто механический гигант запинался. На стыках панелей тихо скрипело, как старые суставы.

Лекс swallowed, язык прилип к нёбу. Ночь вне корпуса он ещё даже не видел, а уже знал, что эта вылазка будет другой. Не хуже, не лучше – просто неправильной. Нечто в ходке, в воздухе, в том, как тени скапливались в углах, шептало: “Не как всегда”.

– Чего замер? – шепнула Нора, оборачиваясь. – Ты как будто призрак увидел.

– Призраки здесь разумнее живых, – ответил Лекс так же тихо. – Сидят в стенах и никуда не высовываются.

– А мы что делаем?

– Лезем наружу. Значит, тупее.

Где-то за корпусом ветер ударил особенно сильно, прямоугольная переборка дрогнула под лопатками Лекса. По коридору прокатился низкий гул, словно “Восток” недовольно зарычал. Фонари дрогнули, один мигнул и почти погас, но всё-таки ожил, выплюнув тусклый свет.

Техник, ушедший “за угол”, вернулся, натягивая перчатки, лицо каменное, глаза избегают встречаться с чужими. Никто не сказал ни слова – все знали, что такое маленькая роскошь “освежиться” перед тем, как шагнуть туда, где любой звук может стать последним.

– Пошли, – коротко бросил Трос. – До шлюза ещё два уровня вниз.

Они двинулись дальше, глубже в кишки “Востока”. Гул вокруг становился плотнее, темнота – густее, шёпоты – короче.

Лекс шёл, держа карабин на груди, и не мог отделаться от ощущения, что кто-то идёт с ними рядом, но в другой плоскости: по той же трубе, по тому же коридору – только на полшага в стороне. И что эта ночь уже положила на них пометки, как на детали, готовые к списанию.

Руины прижались к корпусу “Востока” как облезший зверь, цепляющийся за живое. Они уже вывалились из шлюза, успели пройти пару кварталов разбитого бетона, когда Лекс впервые почувствовал запах настоящей ночи: сырость, пыль, что-то стухшее и далёкий дым. Фонари выхватывали из темноты ржавые каркасы, обвалившиеся перекрытия, провалы в асфальте. Под ногами шуршали обломки стекла.

Трос шёл впереди, сверяясь с картой в планшете. Гвоздь матерился шёпотом, когда ботинок застрял между арматур, Нора периодически оглядывалась назад, как будто ожидала, что “Восток” вдруг передумает и подползёт ближе. Где-то на краю слуха подвывал ветер, застревая в пустых оконных глазницах.

Обвал они заметили слишком поздно. Переход между двумя полуразрушенными домами был завален бетонной кишкой: плиты, арматура, ржавые трубы. Трос уже собирался дать команду обходить, когда из-под груды железа донёсся короткий, сорванный крик. Не их голос.

– Слышали? – Лекс вскинул голову.

– Показалось, – отрезал Трос. – Здесь эхо, не отвлекаемся.

Крик повторился, на этот раз с хрипом, как будто его придавило.

– Это не эхо, – выдохнула Нора.

Лекс уже лез. Карабин за спину, ладони в кровь об наждачку бетона, колени в пыль. Фонарь прыгал по завалу, выхватывая прореху между плитами. Там, в щели, блеснули глаза – испуганные, злые и живые.

– Эй! – крикнул он. – Не дёргайся, сейчас…

– Не подходи! – сиплый женский голос, срывающийся. – Оно шевелится!

Лекс увидел: одну из труб вдавило в бетон, а её конец подпирал плиту над девушкой, раздавив ей бедро. Если труба поедет вниз – второй шанс у неё не будет.

– Гвоздь, сюда! – рявкнул он. – Нора, страхуй, если что полезет.

– Ты охренел? – Гвоздь замялся у края завала. – Она не наша.

– Сейчас она просто мясо под плитой, – процедил Лекс. – А мы люди или кто? Давай!

Они вдвоём упёрлись в трубу. Металл под ладонями был холодным и скользким. Плечи свело, позвоночник отозвался болью, по рукам побежали дрожащие искры. Нора стояла сбоку, держа пистолет наготове, прикрывая их из полутьмы.

– На счёт три, – выдохнул Лекс. – Раз… два…

На “три” они рванули вверх. Труба скрипнула, поддалась на пару сантиметров, плита над девушкой дрогнула. Та, скрипнув зубами, выдернула ногу, оставив клочок ткани и кожи под бетоном.

– Вылезай! – рыкнул Лекс. – Быстро!

Она выползла мгновенно, как зверёк, привыкший к ловушкам: худое тело, куртка в серой корке грязи, волосы слипшиеся, лицо перепачкано пылью так, что трудно разобрать черты. Только глаза резанули – слишком чистые, внимательные, не как у местных падальщиков.

В тот миг, когда она проскальзывала мимо, Лекс заметил на её рукаве нашивку – не заводскую, самодельную. Тёмная ткань, вышитый бледной ниткой символ: перевёрнутый треугольник и три точки в углу. Шифр, явно чей-то знак. Мозг отметил, но отложил в сторону – не до того.

Девушка даже не задержалась.

– Спасибо, – бросила она хрипло и уже в следующую секунду растворялась в тени между домами, прихрамывая, но двигаясь быстро, как будто ночь была её стихией.

– Стой! – крикнул Лекс. – Ты откуда? Как тебя з…

Тень проглотила её. Остались только отзвуки шагов и тонкая дорожка пыли в воздухе.

– Прекрасно, – процедил Гвоздь, спрыгивая с завала. – Мы только что помогли неизвестно кому с неизвестно какой меткой. Может, она вообще с чужого ходока. Или из стационарных. Или заражённая.

– Она была под плитой, – ответил Лекс. – Это всё, что мне нужно было знать в тот момент.

– Тебе нужно было знать приказ, Крымов, – вмешался Трос, челюсть ходуном. – Не ввязываться в лишнее, не тратить силы, не светиться. Мы в вылазке, а не в благотворительном рейде. Нельзя было помогать чужой.

Лекс почувствовал, как внутри что-то щёлкает, как перегруженный предохранитель.

– Если бы тебя там придавило, я бы тоже не тратил силы? – тихо спросил он. – Потому что приказ?

– Я не чужой, – сухо сказал Трос. – Я свой.

– До первой ошибки, – огрызнулся Гвоздь, но тут же замолчал, когда взгляд старшего впился в него.

Ветер шевельнул ржавые прутья над головой, с высоты посыпалась пыль. Вдалеке, за руинами, коротко и глухо рыкнуло что-то крупное. Ночь напомнила, что она здесь хозяйка.

– Двигаемся, – отрезал Трос. – Идём по плану. Про эту девку забудьте. Её не было. Понятно?

Никто не ответил.

Лекс только кивнул, хотя внутри всё продолжало кипеть. Ладони жгло – пока держал трубу, кожа содралась о ржавчину. Пот стекал по лицу, в глаза, смешиваясь с грязью. Он вытер лоб плечом, потом достал из кармана тряпку – ту же, что недавно вычищал ствол, – и медленно, тщательно стёр с рук кровь и ржавую пыль, будто пытаясь стереть и сам момент.