Mythic Coder – Ходячие города. Том 1. Механическое сердце (страница 1)
Mythic Coder
Ходячие города. Том 1. Механическое сердце
Глава 1. Ходок Восток
Лекс вынырнул из сна так, будто его кто-то пнул под бок. Металл под тонким матрасом вибрировал, гул машин забивал уши, в жарком воздухе висел тяжёлый запах масла, горелой пыли и человеческого пота. Где-то за стеной кашлял старый компрессор, в такт ему дрожали рёбра койки.
Он пару секунд лежал, щурясь в полумрак, пока глаза привыкают к рыжеватому свету аварийных ламп. Пот стекал по виску, липкая майка прилипла к спине. Снизу, из-под настила, ощутимо толкнуло – ноги “Востока” переставили шаг, где-то в глубине корпуса что-то протяжно взвыло, и весь отсек ответил низким грохотом.
Лекс вздохнул, сел, мотнул головой, разгоняя остатки сна. В горле пересохло так, словно он ночь жевал песок. Проморгался, нашёл под койкой свои ботинки, наполовину разъеденные смазкой, и полез в них, морщась, когда холодный металл пола обжёг ступни через тонкий носок.
Между рядами коек уже шевелились люди. Кто-то ругался, кто-то натягивал штаны на голое тело, кто-то пытался на ходу застегнуть ремни разгрузки. Гул голосов тонул в общем грохоте двигателя. Над головой по трубе стукнуло – наверху, видимо, опять что-то роняли.
Лекс поднялся, выпрямился до упора – и всё равно макушкой почти цеплял нижнюю кромку труб. Вздохнул. Новый день на нижнем ярусе. То есть ещё одна попытка не умереть от перегрева, поломки или чьей-то тупости.
Умываться было нечем, поэтому он просто провёл ладонью по лицу, размазал пот и пыль и пошёл к общему столу – две сваренные вместе металлические панели, закреплённые к полу цепями, чтобы не улетели при резком манёвре. На них уже лежал завтрак: алюминиевые миски с мутной бурой кашей и жестяная коробка с нарезанными на тончайшие ломтики сухарями.
Гвоздь, жилистый техник с вечной сажей под ногтями, уже сидел, держа миску одной рукой, а второй ловко тянулся к коробке.
Лекс молча взял свою миску, бросил туда ложку каши и потянулся за сухарём.
– Руку убрал, – лениво сказал он, даже не глядя.
– Ты сначала глаза открой, герой, – ухмыльнулся Гвоздь и быстрым движением стянул сразу два ломтика. – Твоя смена вчера отбой пропустила, тебе двойная пайка не положена.
Лекс щёлкнул его по костяшкам пальцев гаечным ключом, который каким-то чудом оказался у него в руке.
– Ай, мать твою!
– Вот теперь точно не положена, – пробормотал Лекс и всё-таки ухватил свой кусок, зажав его в кулаке.
Нора, маленькая, но крепкая, с коротко стриженными волосами, прыснула, задыхаясь от смеха, и едва не уронила кашу.
– Вы как дети, – сказала она, садясь рядом. – Оба. Только детям хотя бы воду фильтрованную иногда дают.
Слово “вода” прозвучало как шутка и как проклятие одновременно. Все трое автоматически повернули головы к углу отсека, где висел их местный бог и проклятие – старый фильтр.
Серый цилиндр дрожал, моргал грязным зелёным огоньком и издавал звук, похожий на хрип умирающего зверя. Из крана торчала привязанная проволокой пластиковая бутылка, дном вверх. Ни одна капля не капала.
– Он снова сдох, – мрачно заключил Гвоздь.
– Он не сдох, – возразил Лекс, уже чувствуя, как в горле становится ещё суше при одном виде фильтра. – Ему просто плохо. Как и всем нам.
– Ты вчера обещал его добить или починить, – напомнила Нора. – В итоге напился сам и уснул в ботинках.
Лекс фыркнул, откусил от сухаря, каша в миске уже схватывалась сверху корочкой.
– В ботинках я уснул от того, что таскал ваши задницы по тоннелям, когда аварийный клапан заклинило.
– О-о, началось, – протянул Гвоздь. – Слышим песнь великого спасителя.
– Великий спаситель, – Нора ткнула Лекса ложкой в плечо, – если сейчас не залезешь в этот фильтр, мы через пару часов будем пить конденсат с потолка. Прямо с ржавчинкой. Тебе первому нальём, клянусь.
Лекс поморщился. Каша вдруг показалась совсем несъедобной. Он поставил миску, доев только половину, и поднялся.
– Ладно. Пока “Восток” не решил, что мы лишний груз и не стряхнул к чертям, я попробую продлить ему жизнь.
– Кому? Нам или фильтру? – хмыкнул Гвоздь.
– Кому получится.
Он подошёл к фильтру, на ходу вытирая руки о штаны. Крышка была обмотана изолентой и стянутой стяжками. С прошлой “починки”. Лекс на секунду прислонился лбом к холодному металлу корпуса, прислушался к его внутреннему гулу. “Восток” жил своей тяжёлой, усталой жизнью, и Лексу всегда казалось, что он чувствует каждый его рывок как собственный сердечный удар.
– Ну что, старик, – пробормотал он, поддевая стяжку отвёрткой. – Давай без сюрпризов. И без потопа, ладно?
Где-то сверху протянул сиреной двигатель, пола качнуло, миски звякнули о металл. Нора придержала свою, Гвоздь ругнулся сквозь зубы.
– Сюрпризы, – бросил Гвоздь, – у нас по расписанию. После завтрака.
Фильтр кашлянул, плеванул в бутылку струёй мутной воды и снова захрипел. Лекс дождался ещё пары капель, выключил подачу и, удовлетворённо кивнув самому себе, щёлкнул по корпусу. Жить будет. Минут двадцать.
– Записывай, – бросил он через плечо. – Фильтр – на полном вскрытии при первой возможности.
– Ага, при первой, – буркнул Гвоздь. – Как только “Восток” остановится и любезно подождёт.
Лекс хмыкнул, перехватил ремень с инструментами и направился к выходу из отсека. Жара ударила сильнее, стоило открыть дверной проём: снаружи воздух расходился от вибрации, как от огромного перегретого сердца.
Обход секции начинался, как всегда, одинаково. Узкий коридор, стены в пятнах гари, под ногами решётчатый настил, снизу виден промасленный туман нижних уровней. Нора догнала его, застёгивая грязные перчатки – кожа на ладонях порвалась, пальцы выглядывали наружу.
– Надо новые, – проворчала она, шевеля рукой. – Эти уже мои отпечатки в металл вдавливают.
– Попроси у совета инженеров, – отозвался Лекс. – Скажи, твои нежные ручки страдают.
– Им плевать на мои ручки, – фыркнула Нора. – Им бы, чтоб “Восток” не развалился. В отличие от нас.
На повороте к ним примкнул Лысый Дан, хмурый, как всегда, с перекошенной нашивкой “Секция 3-Б” на куртке. Пока шли, он одной рукой ловко отрывал старый кусок ткани, другой уже держал новую нашивку – свежие буквы “3-В”.
– Решил перекраситься? – прищурился Лекс.
– Начальство решило, – буркнул Дан, кусая нитку. – Говорят, третья “Б” официально умерла. Как тот фильтр. Теперь вы – “В”. Типа выше по статусу.
Нора прыснула.
– Ну всё, Лекс, живём. Стали на букву вперёд. Может, и воду когда-нибудь до верха доведут.
– Сначала её надо снизу не просрать, – сказал Лекс и коснулся пальцами собственной потрёпанной нашивки. Ткань протёрлась до серых нитей, край держался на честном слове.
Они обсуждали план на смену: дотянуть до конца недели магистральную линию, проверить крепления подвесных труб, заодно посмотреть, откуда течёт чёртова эмульсия в тоннеле семь. Дан ворчал про грязь – под ногами чавкала промасленная жижа, забиваясь в протёртые до дыр подошвы.
– Ещё немного, и грибки начнут расти прямо в ботинках, – мрачно заметил он.
– Зато удобно, – отозвался Лекс. – Обед с собой.
Они поднялись по лестнице на уровень выше, где над головами потянулись подвесные трубы – толстые, в разводах ржавчины, стянутые цепями к потолочным балкам. Тут гул машин был громче, а воздух, казалось, можно было резать ножом – такой он был густой от пыли.
Лекс привычно шёл первым, щупом проверяя кронштейны и сварные швы. Руки в потрёпанных перчатках скользили по горячему металлу, пальцы чувствовали каждую вмятину лучше, чем глаза.
– Вот это место не нравится, – пробормотал он, упираясь ладонью в одну из труб. Та едва заметно дрогнула.
– Она и вчера дрожала, – сказал Дан. – Мы отметили, помнишь?
– Вчера она дрожала, сегодня – дёргается, – отрезал Лекс. – Разница в том, что вчера я под ней спокойно стоял.
Нора уже собиралась пошутить, но в этот момент где-то дальше по линии что-то хрипло клацнуло. Звук, похожий на рвущийся цепной поводок.
– Слышали? – Лекс поднял голову.
Второй звук был уже громче – металлический визг, а потом тяжёлый, короткий треск. Лекс успел только рявкнуть:
– Назад! Все назад!
Потолок взорвался дождём ржавчины и болтов. Одна из подвесных труб сорвалась с крепления, рванулась вниз, как бешеный зверь. Воздух прорезал ударный свист.
Дан не успел. Труба скользнула по его плечу, хрустнул металл и кость вместе, его швырнуло в стену. Раздался влажный, глухой звук тела о железо.
Запах крови прорезал машинный дух растворителем. Нора выкрикнула что-то нечленораздельное, бросаясь к нему, над головой продолжали осыпаться куски обшивки.
– Лечь! – заорал Лекс, хватая её за ворот куртки и утаскивая под ближайшую балку. Сверху посыпались обломки, один ударил его по спине, дыхание на секунду перехватило.
Труба, не до конца оторвавшись, повисла на цепях, раскачиваясь, как маятник. Каждое её движение отзывалось вибрацией в полу. Где-то высоко, в глубине металла, потрескивали и жалобно скрипели другие крепления.