все наши радости и все печали,
все наши помыслы в себя вобрав.
Различные характеры,
идеи
и устремленья —
все скрепил бетон.
Да, есть размах и емкость эпопеи
в одном коротком слове —
батальон.
Батрачили на Сырве эти трое,
рыбачить выходили до утра,
а на гулянках —
дело молодое —
смешить девчонок были мастера.
Им дали здесь почетную работу —
в ячейки пола заливать бетон.
Прославила их слава нашу роту:
три нормы в смену —
это как закон.
Они на славу все права имеют —
достойно свой участок боевой
бетонщики отстаивать умеют
и отстоят его
любой ценой!
А вот другой строитель батальонный —
кирпич положит этот паренек
и спрашивает, крайне удивленный:
— Лежишь, злодей?
Ну, и лежи, где лег!
А там вон каменщик в бушлате старом,
старик с лицом, похожим на топор.
По всем морям он плавал кочегаром
и жизнь крестьянскую считал за вздор.
Он доверял своей посуде ржавой
ничуть не меньше, чем мужик — земле.
Всегда мрачнел он, попадая в гавань,
и снова оживал на корабле.
— Народ мы,—
говорит он,—
самый скромный,
нам дайте курева —
и мы живем! —
И так усерден он,
моряк бездомный,
как будто строит не завод,
а дом.
Со всячинкой он:
добр, и бескорыстен,
и сух, и грубоват,
но на войне
дела важнее всех характеристик,
лишь их рекомендация в цене.
Вот в паре с коротышкой-балагуром
угрюмый малый, длинный, как верста.
У этих специальность —
арматура,
для них ничто —
любая высота.
К ней оба друга равнодушней кошек,
чем долговязый чрезвычайно горд:
— Где мы чего,—
он говорит,—
не сможем,
там ничего не сможет
даже черт! —
