Однако детство
навсегда осталось
за рубежом нагрянувшей войны.
Без дома и родных
ты оказалась
под небом незнакомой стороны.
Тебя в сукно солдатское одели,
спецовку дали, пару рукавиц...
И так смешно
висят поверх шинели
два алых банта на концах косиц.
А твой старшой,
он кажется медведем,
молчит он,
будто полон рот воды...
Но на работе
за медведем этим
следишь, как зачарованная, ты.
И хорошо,
что не к другим подручной
попала ты,
а именно к нему.
С ним очень хлопотно,
зато не скучно,
с ним так...
Но продолженье ни к чему!
Растет завод.
Строительство в разгаре.
Все выше наша новая стена.
Ну, как не вспомнить тут о комиссаре?
Вчера мы с ним сидели допоздна.
Иные в недовольстве настоящем
обманом одурманиться спешат,
но действие дурмана преходяще
и за подъемом наступает спад.
А комиссар глядит в лицо потерям
по-большевистски.
Он правдив и прям.
И мы ему сегодня больше верим,
чем верили отцам и матерям.
Простой суровый облик комиссара
мы в памяти навеки сохраним.
Вот он вошел к нам.
Вот присел на нары.
И вот мы разговариваем с ним.
На лоб его
легла забота тенью,
виски его
блестят, как серебро...
Еще не перешли мы к наступленью
и все не радует
Информбюро.
И нелегко ему вести беседу,
следя по недоверчивым глазам,
поверил ли и слушатель в победу
раз навсегда,
как он поверил сам.
Не как в какой-нибудь чудесный случай,
а как в дорогу трудную,
какой
пройти ты должен
над смертельной кручей
и к цели выбраться
любой ценой!
Любой ценой,
