Мурат Шалекенов – Загадка Баласагуна (страница 2)
— А мы?
Профессор усмехнулся.
— А мы всё ещё ищем его город.
Я лёг на землю. Она была тёплой.
Подо мной — город.
Может быть, дворец.
Может быть, чья-то судьба.
Может быть, слова, которые так и не прочитаны.
Я подумал:
мы смотрим в небо — и забываем смотреть под ноги.
Мы ищем далёкое — и не замечаем близкого.
— Как думаешь… — спросил я в темноте, — это Баласагун?
Профессор не ответил сразу.
Ветер прошёлся по траве.
Где-то далеко зашумела вода.
— Может быть, — сказал он наконец. — А может, нет.
Он сделал паузу.
— Но если мы не узнаем — это будет уже не вина земли. Это будет наша вина.
Я долго не мог уснуть.
Казалось, подо мной кто-то шепчет.
Не слова.
Память.
И я вдруг понял:
Баласагун — это не только город, который мы ищем.
Это то, что мы боимся забыть.
И то, что уже почти забыли.
Но, как это часто бывает, открытие не стало концом — оно стало началом.
Началом сомнений.
Началом споров.
Началом новой, ещё более глубокой загадки.
Мы снова стояли на цитадели.
Тот же ветер, тот же запах полыни. Только теперь всё казалось другим. Раньше мы искали город. Теперь — будто сам город начал искать нас.
— Значит, всё-таки Баласагун? — спросил я.
Профессор не торопился отвечать.
Он поднял с земли маленький кусочек обожжённой керамики. Подержал на ладони, словно взвешивая не предмет — время.
— Наука не любит слова «значит», — тихо сказал он. — Наука любит доказательства.
— Но ведь их много…
— Много, — кивнул он. — Но история — упрямая вещь. Она не открывается сразу.
Он посмотрел вдаль, туда, где сливались реки.
— Иногда кажется, что мы нашли город. А иногда — что город просто позволил нам найти себя.
Внизу работали студенты.
Один из них вдруг закричал:
— Нашёл!
Мы спустились.
В руках у него была небольшая вещь — кусок камня с вырезанным знаком.
— Печать? — спросил я.
Профессор взял находку, осторожно провёл пальцем по выемке.
— Может быть… а может — просто узор.
Он вздохнул.
— Видишь, — сказал он мне, — даже когда находишь — не всегда понимаешь, что именно нашёл.
Вечером мы снова сидели у костра.
Сейткул молчал. Только чай разливал, будто это было важнее разговоров.
— Люди любят громкие открытия, — сказал профессор. — Нашли Трою — все поверили. Нашли Баласагун — все спорят.
— Почему?
— Потому что это — наша земля. Слишком близко. Слишком своё.
Он сделал паузу.
— Иногда чужое легче признать великим, чем своё.
Ночь опустилась быстро.
Звёзды снова зажглись — густо, ярко, словно хотели что-то подсказать.
Я лёг на землю.
Подо мной — город.
Баласагун?
Актобе?
Или просто память, которой мы ещё не дали имени?
Я закрыл глаза — и снова услышал.