Мурат Карадениз – Кровь изменницы (страница 2)

И когда она протянула руку, чтобы коснуться драконьего барельефа, её палец нажал на скрытый выступ.

И мир вокруг неё взорвался светом.

Она упала.

И когда она откроет глаза, её будут звать Элинор ван Торн.

И у неё будет ровно один год, чтобы спасти новую семью от костра.

И она не будет знать, что принц Эдриан уже вернулся.

Что он ждал десять лет.

Что он и есть тот самый таинственный незнакомец, который спасёт её на рынке.

И что он полюбит её.

И что эта любовь сожжёт две империи.

Но это будет потом.

А пока — она просто умирает в грязи турецких раскопок, чтобы родиться заново в мире драконов, магии и предательства.

ЧАСТЬ 1. СМЕРТЬ И РОЖДЕНИЕ

«Ты — Искра. Ты зажжёшь огонь, который уничтожит всех, кто предал Сильву.»

— Эдриан, ночь Кровавой Луны

Глава 1

Турция, раскопки древнего города, 15 июня, 15:42

— Алиса, ну сколько можно? Ты там скелеты целуешь? Мы уже на час опаздываем на ужин, а у меня, между прочим, свидание с парнем, который ростом под два метра и с бицепсами, как у греческого бога.

Я даже головы не повернула к наушнику. Голос Ленки, моей напарницы и лучшей подруги, звенел в ухе, перекрывая и ветер, и крики чаек, и даже гул турецких машин где-то далеко внизу.

— Лен, тут такое дело, — прошептала я, не отрывая глаз от стены, которую мы нашли под слоем глины и вековой пыли. — Ты должна это видеть.

— Что? Ещё один череп? Мы уже нашли тридцать четыре, Алис. Тридцать четыре! Твой профессор из МГУ будет в экстазе, но у меня, блин, личная жизнь!

Я улыбнулась. Ленка всегда так: сначала паника, потом любопытство. И через секунду я услышала её шаги по гравию — она всё-таки спускалась ко мне в раскоп, грязная, злая, но безумно любопытная.

— Ну показывай, — выдохнула она, запрыгивая в траншею и приземляясь рядом со мной.

Я отодвинулась, чтобы она увидела.

— Это… не глина, — тихо сказала я. — И не камень.

Перед нами была стена. Но не просто стена. Её покрывали символы — витиеватые, острые, похожие на крылья. И в центре, будто оно ждало именно меня, тускло мерцало рельефное изображение дракона.

— Господи, — выдохнула Ленка. — Это же… это же…

— Это не византийский период, — перебила я. — Это не римский, не греческий, не хеттский. Я изучаю древние культуры двадцать лет, с детства, Лен. Я никогда не видела такого. Смотри, — я провела пальцем по изгибу драконьего крыла, — здесь есть буквы. Похоже на прото-славянскую вязь. Но с примесью чего-то восточного.

— Ты хочешь сказать… это наш предок? — Ленка сглотнула.

Я не ответила. Потому что в этот момент мой палец скользнул по камню и нажал на невидимый выступ. Стена дрогнула.

— Алиса, — голос Ленки стал тонким, — она движется.

— Вижу, — прошептала я.

Каменный дракон в центре как будто ожил. Его глаза — две чёрные ямки — вдруг засияли багровым. По стене пошли трещины, и из них хлынул свет — не золотой, не белый, а живой, пульсирующий, как сердце.

— Назад! — закричала я, толкнув Ленку.

Но было поздно.

Пол под нами провалился.

Я почувствовала, как лечу вниз. Ветер свистел в ушах. Где-то наверху Ленка истошно кричала моё имя. А я смотрела, как стена с драконом уходит вверх, в небо, и как дракон на ней вдруг поворачивает свою каменную голову и смотрит прямо на меня.

«Ты пришла, — услышала я голос в голове. — Мы ждали тебя, Искра».

Я не успела испугаться.

Всё погасло.

— ...она очнулась!

Голос был чужим, тонким, с металлическим звоном. Я открыла глаза.

Надо мной нависало лицо девушки. Лет шестнадцати, веснушки, огромные зелёные глаза, рыжие волосы, собранные в неаккуратный пучок. На ней была странная одежда — что-то среднее между средневековым платьем и униформой: грубая серая ткань, кожаный корсет, на поясе кинжал.

— Госпожа! — закричала девушка, хватая меня за руку. — Вы вернулись! Я думала, вы уже не очнётесь, о, боги, я думала, ядовитое жало ужалило вас прямо в сердце!

— Где... — прохрипела я. — Где Ленка? Где раскоп?

Девушка округлила глаза.

— Ленка? Госпожа, вы ударились головой. Какая ещё Ленка? Вы — Элинор ван Торн! Вы упали с лошади у реки два дня назад, вас принесли слуги... Вы ничего не помните?

Я попыталась сесть. И замерла.

Моё тело было не моим.

Оно было легче, тоньше, кожа белее, а пальцы — длиннее и изящнее. Я поднесла руку к глазам и увидела на запястье родимое пятно в форме драконьей лапы. Чёрное, чёткое, будто татуировка.

— Зеркало, — прошептала я. — Дай мне зеркало.

Девушка — служанка, наверное — заметалась по комнате и принесла овальное серебряное зеркало в резной оправе.

Я посмотрела.

В отражении была не я. Ну, почти не я: те же серые глаза, что и у Алисы, но тоньше нос, выше скулы, и волосы не мои привычные русые, а платиновые, почти белые, заплетённые в сложную косу до пояса.

— Госпожа, — робко сказала служанка, — с вами всё хорошо?

Я открыла рот, чтобы соврать. И тут дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял высокий мужчина лет тридцати в военной форме тёмно-синего цвета. На груди — герб с серебряным орлом, разрывающим цепь. Глаза стальные, волосы коротко стриженые, на щеке шрам.

— Элинор, — голос его был ледяным. — Ты жива. Жаль.

Он шагнул внутрь, и я инстинктивно отодвинулась к изголовью кровати.

— Мне только что доставили указ императора, — продолжал он, сжимая в руке свиток с пурпурной печатью. — Роду ван Торн дан один год на то, чтобы доказать свою невиновность в убийстве императорского дракона. Если мы не найдём настоящего убийцу... — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла, — все мы взойдём на костёр. Включая тебя, сестрёнка.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

А я, Алиса Соболева, кандидат исторических наук, спец по древним культурам и противный реалист, — я поняла только одно.

Я не в Турции. Я не в Москве. И вообще — я не Алиса.

Я — Элинор ван Торн, и у меня есть ровно год, чтобы не сдохнуть.

Глава 2