Мурат Карадениз – Кровь изменницы (страница 3)
Я лежала на кровати с дубовым балдахином и пыталась не сойти с ума.
Это был не сон. Слишком реально — и слишком больно. Голова раскалывалась, в горле пересохло, а тело... тело было чужим. Лёгким, слабым, с длинными пальцами и бледной кожей, которая никогда не видела турецкого солнца.
— Госпожа, вы в порядке? — голос служанки — Миры, как она себя назвала — дрожал.
Я повернула голову. Мира стояла у кровати, теребя край грубого фартука. Ей было лет шестнадцать, не больше. Рыжие веснушки, огромные зелёные глаза, испуганный взгляд затравленного зверька.
— Вода, — прохрипела я. Свой голос я почти не узнала — выше, тоньше, с лёгкой хрипотцой.
Мира метнулась к столу, схватила кувшин, налила в серебряную кружку. Пока она бежала, я оглядывала комнату. Стены из тёсаного камня. Тяжёлые гобелены с вышитыми драконами. Огромное окно с витражом, через которое пробивался золотой свет.
Я сделала глоток. Вода была холодной, с привкусом мяты.
— Где я? — спросила я.
Мира округлила глаза:
— В ваших покоях, госпожа. В поместье ван Торн. Вы упали с лошади у реки два дня назад. Мы думали, вы не выживете...
— Я ничего не помню, — соврала я. Это было легко. Слишком легко. Алиса Соболева всегда врала плохо, но Элинор ван Торн, похоже, врала профессионально. — Совсем ничего. Что со мной случилось?
Мира замялась.
— Вы... вы поскакали к реке в одиночку, госпожа. Это было странно. Вы всегда ездили с охраной. А потом слуги нашли вас на берегу. Ваша голова была разбита, и вы не дышали. Мы уже думали, что вы мёртвы, но... — она сглотнула, — но ваш брат приказал не хоронить вас. Сказал, что вы слишком живучая.
— Дориан? — спросила я, вспомнив стального мужчину с ледяными глазами.
Мира кивнула, и в её взгляде мелькнула тень страха.
— Лорд Дориан — глава рода, — сказала она. — После смерти вашего отца он взял всё на себя. Он... он суровый, госпожа. Но он справедливый.
Я хотела спросить, где моя семья, где мои родители, где вообще этот чёртов мир, но не успела.
За окном раздался звук. Громкий, низкий, вибрирующий, от которого задрожали стёкла в витраже.
— Что это? — спросила я.
Мира побледнела.
— Это... — она запнулась. — Это патруль, госпожа. Императорские драконы. Они проверяют город.
Я медленно повернула голову к окну.
За витражом — огромным, цветным, с изображением золотого дракона — проплыла тень. Огромная тень. Такая, что закрыла полнеба.
Я встала. Ноги подкосились, я вцепилась в балдахин, но устояла. Подошла к окну. Прижалась лицом к холодному стеклу.
И замерла.
В небе, над городом из белого камня и черепичных крыш, парили драконы.
Настоящие драконы.
Чешуя — чёрная, как ночь. Крылья — кожистые, с перепонками, как у летучей мыши, но размером с самолёт. Из пастей вырывались струи пара. На спинах сидели всадники в доспехах, с длинными копьями и шлемами, украшенными перьями.
Город под ними простирался на мили. Башни, мосты, каналы, купола — всё это мерцало в золотом свете заката. А по улицам сновали люди в плащах и туниках, и никто не смотрел наверх. Привыкли. Как мы привыкаем к самолётам.
— Это... — я не могла договорить.
— Патруль, — повторила Мира, подходя ближе. Она выглядела испуганной, но не удивлённой. — После убийства императорского дракона патрули усилили. Они ищут предателей.
— Ищут мою семью, — сказала я.
Мира опустила глаза.
— Госпожа... я не хочу вас пугать, но сегодня утром пришёл указ. Вы слышали, что сказал ваш брат. У вас есть один год. Если вы не докажете невиновность, весь род сожгут на костре. Это... это закон.
Закон.
Я засмеялась. Прямо в лицо перепуганной Мире. Горько, истерично, с надрывом.
— Закон, — повторила я. — В этом мире, где летают драконы, а девушек казнят за преступления, которых они не совершали, есть закон.
Я смотрела на драконов в небе. На их чёрные силуэты на фоне огненного заката. И вдруг поняла.
Я — Алиса Соболева, кандидат наук, специалист по древним культурам, которая прочитала сотни книг о Средневековье, магии и мифах, — я знала, где я.
Я была в мире, который изучала. В мире из манускриптов, которые считала выдумкой. В мире драконов, императоров, магии и Искры.
И у меня был ровно один год, чтобы выжить.
Я повернулась к Мире. В моём взгляде, наверное, было что-то такое, от чего она отшатнулась.
— Принеси мне всё, что осталось от вещей моей матери, — сказала я. — Дневники. Письма. Украшения. Всё.
— Госпожа? — Мира растерялась.
— Моя мать знала правду, — сказала я. Это была ложь. Я понятия не имела, что знала мать настоящей Элинор. Но я знала историю. Я знала, как работают империи. И я знала, что единственный способ выжить — это найти настоящего убийцу раньше, чем меня сожгут.
Мира выбежала из комнаты.
А я снова повернулась к окну.
В небе кружили драконы. Город мерцал. Где-то далеко, в императорском дворце, сидел человек, который знал правду. И он хотел, чтобы я умерла.
Но я не умру.
Я уже один раз умерла сегодня. И мне это не понравилось.
Я подошла к столу, взяла кувшин, налила ещё воды.
— Ну что ж, — сказала я себе в пустоту. — Добро пожаловать в Империю, Алиса.
За окном дракон издал оглушительный рёв.
И где-то в глубине моей новой памяти мелькнуло лицо. Тот самый мужчина из дневника. Тот, кого настоящая Элинор любила. Тот, кто ждал её десять лет.
Принц Эдриан.
Он был жив.
И я чувствовала, что мы ещё встретимся.
Глава 3
Мира вернулась через полчаса, и руки у неё дрожали.
Она принесла деревянный сундук с резной крышкой в виде драконьих крыльев. Сундук был маленький, старый, с потемневшим от времени серебряным замком.
— Это всё, что осталось от вашей матери, госпожа, — сказала Мира, ставя сундук на кровать. — После того как её не стало, ваш отец приказал запечатать вещи. Он сказал, что не хочет... не хочет вспоминать.
Я не спросила, как умерла мать настоящей Элинор. Я боялась услышать ответ. В мире, где летают драконы и казнят семьи по приказу императора, смерть, скорее всего, была жестокой.
— Оставь меня, — сказала я.
Мира кивнула и выскользнула за дверь.
Я осталась одна в комнате, где гобелены изображали битвы и драконов, а за окном уже садилось багровое солнце. Я взяла сундук на колени, провела пальцами по резьбе.