Мурат Карадениз – Кровь изменницы (страница 4)

Замок щёлкнул, открываясь.

Внутри были письма, старые, пожелтевшие, с сургучными печатями, на которых я с трудом различала герб — тот же орёл, разрывающий цепь. Герб ван Торн. Ещё там был маленький кинжал с рукояткой из драконьей кости, гребень из серебра, засохший цветок в шкатулке...

И дневник.

Кожаный переплёт, потёртый, с выжженным на обложке символом — кругом, внутри которого переплетались два дракона. Я открыла его. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Женским. Материнским.

Я прочитала первые строки и замерла.

«Дорогая Элинор. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. И значит, пришло время тебе узнать правду. Ты — не просто аристократка из рода ван Торн. В твоих жилах течёт кровь Искры. Древней расы, способной открывать врата между мирами. Твой прапрадед пришёл в этот мир через портал. Он был первым. Ты будешь последней».

Я перевернула страницу. Руки дрожали.

«Император знает о тебе. Он боится Искру. Он не может убить тебя напрямую, потому что Искра — это ключ к двенадцати мирам. Но он может уничтожить твою семью, чтобы ты осталась одна. Чтобы ты была слабой. Чтобы ты не смогла открыть врата и освободить того, кто ждёт за ними».

Того, кто ждёт.

Я зажмурилась.

В голове проносились обрывки знаний — всё, что я читала в университете, что изучала в диссертации. Древние манускрипты, в которых упоминались драконы, пророчества, "Искры" и "Двенадцать миров". Я думала, это просто мифы. Легенды, которые придумали средневековые поэты.

А теперь я сидела на кровати в поместье из белого камня, сжимала в руках дневник мёртвой женщины и понимала: всё это было правдой.

Я дочитала до конца.

«Береги медальон, дочь. Он защитит тебя. И помни: ты не одна. Тот, кто спас тебя в ночь Кровавой Луны, вернётся. Он ждал десять лет. Он ждал, пока ты вырастешь. И когда он придёт — ты узнаешь его по чёрной чешуе на шее».

Чёрная чешуя.

У меня перехватило дыхание.

Я перечитала последнюю строчку три раза. Потом подняла глаза к окну. Солнце почти зашло, и город за стеклом погружался в вечерние тени.

Я резко встала, засунула дневник в пояс (под корсет — единственное место, куда не сразу залезут), накинула тёплый плащ с капюшоном и вышла из комнаты.

Коридор был пуст. Факелы на стенах мерцали, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Я прошла по ним, стараясь не шуметь, и оказалась у главного выхода.

— Госпожа! — голос Миры догнал меня у двери. Она выбежала из боковой комнаты, запыхавшаяся, с перепуганным лицом. — Госпожа, вы куда?!

— В город, — сказала я, не оборачиваясь. — Мне нужно кое-что проверить.

— Это опасно! После заката патрули усиливают, они останавливают всех без пропусков! Если поймают, отправят к дознавателю, а дознаватель... — она запнулась. — Он служит императору.

Я повернулась к ней. Мира была бледной. Я видела: она действительно боится за меня. Или за себя? Или за то, что её накажут, если я сбегу?

— Я вернусь до полуночи, — сказала я. — Просто... скажи, что я сплю. Хорошо?

Мира открыла рот, потом закрыла. Она смотрела на меня — на эту чужую девушку с платиновыми волосами и серыми глазами, которая не была её госпожой. Которая была кем-то другим. И она, кажется, это поняла.

— Хорошо, — прошептала она. — Но будьте осторожны. В городе... охотятся на Искр.

— Кто?

— Императорские ищейки, — Мира перекрестилась, коснувшись амулета на шее. — У них есть драконы, которые чуют магию. Если они почуют вас...

Я не дала ей договорить. Кивнула, толкнула дверь и вышла в ночь.

Люмен-сити был красив — как картинка из средневековой сказки. Узкие улочки, мощённые булыжником, фонари с голубоватым магическим огнём, арки, увитые плющом, и колокольни, уходящие в небо. Я шла по ним, вдыхая запах хлеба, сырости и... чего-то ещё. Острого, металлического.

Магия.

Я чувствовала её кожей. Она витала в воздухе, просачивалась сквозь камни, пульсировала в стенах домов. Я почти физически ощущала, как этот мир дышит, живёт, движется к чему-то, чего я пока не понимала.

Я вышла на рыночную площадь.

Днём здесь, наверное, было шумно и людно. Сейчас — пусто и зябко. Только несколько лавок ещё горели, продавая горячие пирожки и светящиеся амулеты. Я купила пирожок (и чуть не сломала зубы — начинка оказалась похожа на застывший мёд), и уже собиралась повернуть назад, к поместью, как вдруг заметила его.

Фигуру в тени арки.

Тёмный плащ с капюшоном, скрывающий лицо. Высокий, широкоплечий, но двигался он бесшумно, как тень. И он смотрел на меня.

Я замерла.

Вокруг — никого. Патруль, как назло, улетел в другую часть города. Я была одна.

Фигура двинулась ко мне.

Я не побежала. Я вцепилась пальцами в кинжал, который нашла в сундуке (он был у меня под плащом), и приготовилась кричать. Но не успела.

— Ты слишком далеко от дома, Искра.

Голос. Хриплый, низкий, с лёгкой усмешкой. Я знала этот голос.

Он шагнул в свет фонаря, и я увидела его лицо.

Острые скулы, глаза, в которых плясали отблески синего огня, и на шее — нитка чёрных чешуек. Драконья чешуя. Та самая, о которой писала мать.

Я сглотнула.

— Ты — тот незнакомец. С рынка. Ты спас меня.

Он усмехнулся.

— Я не спасаю. Я просто не даю императорским ищейкам убивать то, что им не принадлежит.

Он подошёл ближе. Я чувствовала исходящий от него холод. Такой, будто он только что вышел из ледяного мира.

— Ты ищешь ответы, — сказал он. — Ты читала дневник. Ты знаешь, кто ты. Ты знаешь, что у тебя есть год. Но ты не знаешь главного.

— И что же это? — спросила я, сжимая кинжал так, что костяшки побелели.

Он наклонился к моему уху. Я чувствовала его дыхание — холодное, как зимний ветер.

— Ты не первая Искра, Элинор. Император уже убивал таких, как ты. Семнадцать раз. За десять лет. Все они были твоими предшественницами. И все они умерли.

Я отшатнулась.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, древнее, — что я — единственный, кто хочет, чтобы ты выжила. Потому что ты — моя последняя надежда.

Он протянул руку и коснулся моего запястья — того самого, с родимым пятном. От его прикосновения по телу пробежала дрожь, и пятно вспыхнуло алым на секунду.

— Я Эдриан, — сказал он. — И я ждал тебя десять лет.

Я хотела спросить: "Зачем?", "Почему ты не пришёл раньше?", "Что происходит?".

Но вместо этого я сказала:

— Я знаю. Я видела тебя в дневнике.

Эдриан улыбнулся. И в этой улыбке — холодной, горькой, но живой — я увидела мальчика, который десять лет назад смотрел на мёртвого дракона и клялся отомстить.

— Тогда ты знаешь, что нам нужно делать, — сказал он. — Мы должны найти убийцу. Настоящего убийцу. До того, как император сожжёт твою семью. И у нас есть год.

Он отпустил мою руку. Пятно на запястье всё ещё горело.

— Как мы это сделаем? — спросила я.