Мурат Карадениз – Ключ от всех дверей (страница 3)

— В спальне, — бабка повела его в маленькую комнату, где стояла железная кровать, тумбочка и старый шкаф. — Вот здесь. За стеной.

Она показала на стену, смежную с лестничной клеткой. Марат подошёл, приложил ухо. Тишина. Только где-то далеко гудела вентиляция.

— А когда стучит?

— Ночью. Часов в двенадцать начинается. Тук-тук-тук. Будто кто-то пальцем. Потом стихает. А через час опять. До самого утра.

— Может, трубы? — предположил Марат. — Гидроудар. Расширение металла.

— Сынок, я всю жизнь в этом доме прожила. Трубы я знаю. Это не трубы. Это шаги. Человеческие шаги. По ту сторону стены.

Марат осмотрел стену. Обои — старые, в цветочек, кое-где отходят. Плинтус — деревянный, щербатые. Он постучал по стене костяшками. Глухой звук — бетон. Толщина — сантиметров двадцать. За стеной — лестничная клетка. С той стороны стены на девятом этаже никого быть не могло — только узкий проход, трубы отопления и щиток с электросчётчиками.

— А у соседей слышно? — спросил Марат.

— Каких соседей? — удивилась бабка. — Справа — восьмидесятая. Там живёт семья с ребёнком. Они ничего не слышат. А слева — девяносто вторая, но там уже три года никто не живёт. Хозяин в Москву уехал. Квартира пустует.

— В пустой квартире шаги? — переспросил Марат.

Антонина Сергеевна замялась.

— Я… ну, может, показалось. Но стук-то я слышу. Вот откуда он, если там никого нет?

Марат прошёл на кухню. Осмотрел стояки, трубы горячей и холодной воды. Всё сухо, без течи. Слил воду в унитазе — работает нормально. Прочистил сифон под раковиной — ничего особенного, обычный жир и волосы.

— Вентиляцию смотрели? — спросил он, возвращаясь в прихожую.

— А что её смотреть? — бабка пожала плечами.

Он отодвинул пластиковую решётку в стене. Вентиляционный короб уходил вверх, в темноту. Марат посветил телефоном. Пыль. Паутина. И… ничего.

Но, отходя от стены, он заметил кое-что странное.

В замке входной двери торчала тонкая леска. Белая, почти незаметная, длиной сантиметров пять. Один конец был зажат между корпусом замка и дверной ручкой. Второй — свисал вниз, к полу.

Марат выдернул леску, повертел в пальцах. Гладкая. Прочная. Такая используется в рыболовных снастях или… в отмычках для подбора кода в сувальдных замках.

— Антонина Сергеевна, — спросил он, не оборачиваясь. — А кто-нибудь пытался вскрыть вашу дверь?

— Нет, — ответила бабка, но как-то неуверенно. — А… погодите. Третьего дня я ключ сломала в замке. Ну, этот, китайский. Он и так хлипкий был. Пришлось соседа звать, чтобы вытащил обломок. А сегодня утром смотрю — а в замке что-то белеет. Я подумала — мусор прилип.

— Какого соседа? — Марат обернулся.

— С первого этажа. Витька. Он у нас мастер на все руки. И замки чинит, и ключи режет. Хороший парень. Только выпивает.

— Витька? — Марат нахмурился. — Фамилия?

— А кто ж его знает. Просто Витька. Он тут недавно, месяца три. Квартиру снимает в первой парадной. Говорит, из другого города приехал.

Марат сунул леску в карман.

— Я посмотрю вентиляцию на чердаке, — сказал он. — Может, там крысы или птицы. А вы пока не волнуйтесь. Дверь запирайте на все замки. И цепочку вешайте даже днём.

— А что так? — испугалась бабка.

— Так спокойнее будет, — ответил Марат и вышел в подъезд.

Леска жгла карман.

Он не верил в совпадения. Сломанный ключ, леска в замке, пустая квартира слева, шаги в стене по ночам. Если кто-то имел доступ к чужой квартире, он мог заходить туда через пустующую девяносто вторую. А оттуда — стена смежная с спальней пенсионерки. Через стену можно слушать. Можно смотреть через микроскопическое отверстие, замазанное шпаклёвкой.

Марат подошёл к двери квартиры 92. На ней висела синяя табличка: «Выселены. Вход воспрещён». Замок — другой, не такой как у бабки. Сложнее. Сувальдный, но с дополнительной защёлкой.

Он наклонился к замочной скважине.

И почувствовал запах.

Табак. Дешёвый, крепкий, с горчинкой. Такой курят рабочие — «Прима» или «Винстон» без фильтра. И этот запах шёл из-за двери.

Кто-то был внутри.

Недавно.

Марат достал телефон и сфотографировал замок. Потом отошёл к лифту, нажал кнопку вызова — и быстро зашагал вниз по лестнице, пока лифт ехал вверх (старый трюк: приманка для того, кто мог следить через дверной глазок).

Он спустился на первый этаж, вышел из подъезда и обошел дом с торца. Там, где были окна квартиры 92 — глухая стена. Но он заметил, что вентиляционная решётка на уровне первого этажа была сломана. Внутрь мог пролезть человек.

«Не Витька с первого этажа, — подумал Марат. — И не крысы. Кто-то имеет ключи от пустых квартир. Кто-то проникает в дом ночью. Кто-то ходит по стенам».

И вдруг он вспомнил заказ от Игоря Романовича. Слепки замков. Дорогие электронные замки в коттеджном посёлке.

Он посмотрел на леску в своей руке.

— Совпадение? — пробормотал он вслух.

И сам себе ответил:

— В нашей работе совпадений не бывает. Только недокрученные гайки и те, кто их недокрутил.

Он зашагал к корпусу 7. К доценту Аристархову.

Второй вызов ждал его.

Глава 3

Корпус 7 стоял в конце микрорайона, у самой дороги. Торцом он выходил на пустырь, за которым начинался лесопарк — тонкая полоска чахлых берёз и кривых сосен, за которой угадывалась трасса. По ночам здесь гуляли подростки с пивом и бездомные. Днём — тишина и редкие мамочки с колясками.

Марат вошёл в подъезд.

Здесь пахло иначе. Не кошками и жареной картошкой, а сыростью и мочой — подъезд не ремонтировали лет десять. Стены были исписаны граффити: «Кто не курит и не пьёт — тот здоровеньким умрёт», «Люся + Саша = любовь», и совсем недетское про ментов. Лифт не работал — табличка «Бригада» висела косо, примотанная синей изолентой.

Марат пошёл пешком. Третий этаж. Квартира 33.

Дверь была железная, но хорошая — с броненакладкой, глазком и двумя замками: сувальдным и цилиндровым. Под дверью — коврик «Welcome» (вытертый до дыр) и пара грязных кроссовок 45 размера. Рядом — плевательница из пластиковой бутылки.

Марат позвонил.

Ни звука. Он нажал ещё раз — теперь подольше, с нажимом. За дверью послышалось шарканье (как у бабки, только тяжелее — мужское), потом долгий, утробный кашель. Щёлкнул замок. Дверь открылась ровно настолько, чтобы в щель просунулось лицо.

Аристархов Лев Евгеньевичоказался мужчиной лет сорока восьми, но выглядел на все шестьдесят. Жидкие, давно не мытые волосы, красные веки (хронический недосып или что похуже), мешки под глазами. Одет в тренировочные штаны и растянутую футболку с надписью «MIT» (Massachusetts Institute of Technology — явно подделка). От него пахло кислым — перегаром или несвежей одеждой.

— Вы из УК? — спросил он сиплым голосом, разглядывая Марата.

— Горелов, сантехник. У вас засор канализации.

— А, да-да, — Аристархов открыл дверь шире и посторонился. — Проходите. Только обувь не снимайте. Всё равно тут… сами видите.

Марат вошёл.

Квартира была похожа на общагу после нашествия саранчи. Прихожая завалена книгами — математические фолианты, старые журналы, какие-то распечатки на нескольких языках. Коридор вёл в комнату, но идти было некуда — везде горы одежды, пустые бутылки из-под кефира, коробки из-под пиццы. Пахло затхлостью, кислым молоком и ещё чем-то сладковатым — химическим, как растворитель.

Аристархов заметил его взгляд и нервно усмехнулся.

— Пишу диссертацию. Не до уборки.

— А где у вас туалет? — спросил Марат, хотя знал: в хрущёвках санузел совмещённый, справа от входа.

— Там, — Аристархов махнул рукой. — Засор в унитазе. Вода не уходит. И соседи снизу жалуются — у них с потолка капает.