Мурат Карадениз – Ключ от всех дверей (страница 1)

Ключ от всех дверей

ДИСКЛЕЙМЕР

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

Пролог

Вода капала с кухни.

Кап. Кап. Кап.

Я слышал это как сквозь вату. Звук входил в левое ухо, застревал в затылке и выходил обратно через правую скулу. Гулкий, пульсирующий, словно кто-то настраивал метроном перед казнью.

Я лежал на полу. В коридоре. Лицом вниз.

Щека чувствовала линолеум — холодный, липкий, с продавленными дорожками от старой мебели. Пахло железом, сыростью и ещё чем-то сладковатым. Я понял, что это моя собственная кровь. Она растекалась у виска медленной лужей, смешиваясь с грязной водой из ведра, которое опрокинули полчаса назад.

Или час. Или вечность.

Я попытался пошевелиться. Сначала мысленно: подними руку. Ничего. Потом физически — дёрнул плечом. Мышцы отозвались болью, но не движением. Будто меня залили бетоном, оставив только глаза и уши.

И тут я почувствовал это.

Изолента.

Она обматывала мою голову крест-накрест, залепляла рот несколькими слоями. Я попробовал дышать через нос — получалось, но с хрипом. Кончик языка упирался в липкий слой клея. Я не мог крикнуть. Даже застонать.

Вдоль спины до пояса проходила верёвка. Обычная бельевая, но сложенная вчетверо. Руки были заведены назад и примотаны к ногам скотчем — в позе, которую в армии называют «связанный креветкой». Я не видел узлов, но чувствовал их металлическую твёрдость. Кто-то знал своё дело.

Слева от моего лица, в пятнадцати сантиметрах, лежали инструменты.

Разводной ключ №2, весь в масляных разводах. Трубогиб с накидной гайкой ¾ дюйма. Моток ФУМ-ленты — она вывалилась из кармана и теперь смешно разматывалась к порогу. И ещё кое-что. Маленький чёрный футляр. Я узнал его. Там хранился набор отмычек, которые я сам выточил из сверхпрочной стали. Моя гордость. Моя слабость.

Значит, меня обыскали.

Или, точнее, меня раздели. Не как грабители — бережно, почти профессионально. Вывернули карманы, достали всё, разложили на полу для осмотра. Ничего не украли. Даже кошелёк с тремя тысячами остался на месте.

Это был не грабёж.

Я снова закрыл глаза (когда успел их открыть?) и попытался восстановить последние часы. Пустота. Белый шум. Только капли из кухонного крана и собственное тяжёлое дыхание.

Кап.

Внезапно шаги.

Кто-то ходил по квартире. Медленно, тяжело. Подошвы скользили по линолеуму — разношенные рабочие ботинки. Я узнал эту поступь. Или думал, что узнавал.

Шаги приблизились.

Я замер, стараясь не дышать. Изолента на губах хрустела от каждого микродвижения.

Ботинки остановились прямо у моей головы. Я видел их уголком глаза: грязные, с развязанным шнурком на левом, с присохшей цементной пылью на мысках. Такие носят все сантехники, электрики, курьеры. Дешёвая кожа, накладная подошва, стальной подносок.

Человек постоял секунд десять. Потом обогнул меня и направился к прихожей.

Звякнули ключи.

Я повернул голову на сантиметр — насколько позволяла верёвка — и увидел отражение в старой мутной вешалке-зеркале, что висела у двери. Там, в серебристой дымке, мелькнул силуэт. Широкие плечи, застиранная синяя роба, кепка с логотипом «ЖилКомСервис-3». Лица не разобрать — зеркало запотело или я плохо видел из-за крови.

Человек открыл входную дверь.

И… не вышел.

Он зачем-то повернулся ко мне. Снова шагнул в коридор. Теперь ботинки оказались в полуметре от моего носа. Я ощутил запах мазута, дешёвого табака и ещё чего-то приторного — как парфюм, которым мужчины брызгаются в электричках.

— Ты хороший мастер, Горелов, — сказал он.

Голос был низким, сиплым, с лёгкой усмешкой. Незнакомым. Или я просто не узнавал его из-за удара по голове.

— Жалко, что ты полез не в свои трубы.

Он наклонился. Я почувствовал его дыхание на своём затылке.

— Ключи от всех дверей не делают счастливее, — прошептал он. — Они делают только богаче. А богатые не любят свидетелей.

Потом он выпрямился, шагнул за порог и аккуратно — почти нежно — притворил дверь. Я услышал, как ключ поворачивается в замке снаружи.

Один оборот. Второй. Щелчок.

Он оставил меня здесь.

В темноте, в луже собственной крови, с кляпом во рту и верёвками на руках.

Я знал, что он не вернётся. Такие не возвращаются.

Я знал, что у меня есть, может быть, час, пока соседка сверху не вызовет полицию из-за запаха газа (я забыл перекрыть вентиль на кухне, когда меня оглушили).

Я знал, что эти верёвки можно разрезать о край разводного ключа, если дотянуться.

Но самое главное — я знал, кто это сделал.

Потому что эти ключи, которыми он только что запер дверь, я сам выточил для него вчера. На заказ. По восковому слепку. Для «нового замка на даче», как он сказал.

Я знал его лицо.

Я знал его адрес.

Я знал, что он работал в той же управляющей компании, что и я.

Звали его… впрочем, это уже неважно.

Важно другое: он забыл надеть перчатки.

А я, лёжа на полу в собственной прихожей, смотрел на блестящий отпечаток его указательного пальца — чёткий, как на дактилоскопическом бланке — на гладкой стали разводного ключа.

Он оставил мне ключ к разгадке.

Даже два.

Один — железный. Второй — его собственная жизнь.

Вода капала. Метроном отсчитывал секунды до рассвета.

Часть 1. Чужие замки

Глава 1

Утро началось с рыбы.

Точнее, с запаха жареной сайры, который пропитал всю лестничную клетку на девятом этаже. Источник находился в квартире напротив — там жила полная женщина в халате, которая постоянно что-то жарила, даже в шесть утра.

Марат Горелов вышел из своей однушки, прикрыл дверь и машинально проверил замок. Два оборота. Всё чётко.

— Здрасьте, — буркнул он, проходя мимо соседки.

— Марат, а у меня кран течёт! — с порога закричала женщина, вытирая руки о фартук. — Третью ночь сплю под капель. Ты же сантехник! Зайди, а?

— Я не работаю бесплатно, Вера Павловна. И не в своей УК. Обратитесь в диспетчерскую.