Мурат Карадениз – Гость на Рождество (страница 4)

Игорь сделал шаг к нему. Остановился. Сделал ещё. Человек в капюшоне не спеша поднялся. Он был высоким, худым, с длинными руками, которые свисали до колен — неестественно длинными, как у марионетки. Он не побежал, не ускорился. Просто встал и пошёл.

Игорь пошёл за ним. Сначала медленно, потом быстрее, потом почти бегом.

— Стой! — крикнул он, голос сорвался, стал хриплым. — Подожди! Я хочу поговорить!

Человек в капюшоне не обернулся. Прошёл через двор, нырнул в арку, скрылся за углом. Игорь добежал до арки, завернул за неё — и остановился.

Пусто. Никого. Только снег, падающий на пустой асфальт, и чьи-то старые следы, уже занесённые. Ветер завывал в арке, гнал позёмку, и Игорю показалось, что он слышит смех — тихий, приглушённый, но отчётливый. Или просто ветер.

Он стоял, тяжело дыша. Снег лез в глаза, в рот, в нос. Он вытер лицо рукавом, оглянулся. Ни души.

Игорь вернулся к машине. Колесо было проколото, записка — в кармане. Он сел в машину, завёл двигатель — запасное колесо лежало в багажнике, но менять его сейчас не было сил. Он просто сидел за рулём, смотрел на пустой двор, на скамейку, на которой только что сидел человек в капюшоне, и пытался дышать.

Он подошёл к боковому стеклу. И увидел записку. Маленький клочок бумаги, приклеенный скотчем к стеклу — прямо на уровне его глаз. Она висела там, наверное, с самого утра. Он сорвал её, развернул. Текст был написан печатными буквами, чёрной ручкой, размашисто и грубо.

«ТЫ УЖЕ ПОНЯЛ. НЕ ЛЕЗЬ».

Игорь сжал бумагу в кулаке. Снег падал на голову, залеплял волосы, таял на лице. Он стоял, не двигаясь, и смотрел на пустой двор, на заснеженную детскую площадку, на сугробы, в которых прятался мусор.

Записка жгла карман. Он достал её, развернул, прочитал снова. Чья рука? Антона? Кого-то из его людей? Женщины, которая захлопнула дверь? Или того человека, который сидел на скамейке?

Он уже понял что? Что Антон — не тот, за кого себя выдаёт? Что он был в его квартире? Что у него есть ключ? Что он жил или жив по тому же адресу?

Или что-то другое — то, что он не мог сформулировать, но чувствовал кожей. Что он влез в чужую историю и что кто-то не хочет, чтобы он в ней оставался.

Игорь посмотрел на подъезд. Дверь была старой, облупившейся, с табличкой «Домофон не работает». Над ней — козырёк, на котором висела сосулька. Он смотрел на эту дверь и чувствовал, что в ней есть что-то важное. Что-то, что он должен увидеть. Игорь вышел из машины, подошёл к подъезду, открыл дверь и зашёл внутрь. На лестнице — тишина. На втором этаже — та же дверь, обитая дерматином. Он подошёл к ней, приложил ухо. Тишина.

Игорь достал паспорт Антона, открыл его на странице с пропиской. Адрес — тот самый. Квартира 7. Такая же, как у него. Он стоял у двери, в которой жил или жив человек, чей паспорт лежал у него в кармане. И он знал: если он откроет дверь, то найдёт там что-то. Что-то, что объяснит всё.

Но он не мог открыть. У него не было ключа. Только его собственный — тот, ржавый, с цифрой «7». Игорь посмотрел на ключ в своей руке. Потом перевёл взгляд на замочную скважину. Он медленно вставил ключ в замок. Провернул.

Замок щёлкнул.

Он открыл дверь.

Глава 3

Квартира на втором этаже была пуста.

Игорь стоял на пороге, вглядываясь в полумрак коридора. Свет не горел, но сквозь грязные окна пробивался серый зимний день, и этого было достаточно, чтобы увидеть: в квартире никто не живёт. Пол был покрыт слоем пыли, на котором отчётливо виднелись следы — его собственные, только что оставленные. В углах висела паутина, серая, старая, как будто её не трогали годами. Воздух пах сыростью, плесенью и запустением. Запах был густым, осязаемым, он оседал на языке, как песок.

Он сделал шаг внутрь. Дверь за ним медленно прикрылась, скрипнув — звук был протяжным, металлическим, как стон старого дерева.

Комнаты были пусты. Ни мебели, ни вещей, ни следов жизни. Только голые стены, ободранные обои, да на подоконнике — пустая банка из-под краски, засохшая, с присохшей к дну кисточкой. Кто-то съехал отсюда давно. Может быть, годы назад. Игорь провёл пальцем по стене — слой пыли остался на подушечках, серый, сухой.

Он прошёл по коридору, заглянул в кухню. Пусто. В спальне — пусто. В ванной — голый кафель, ржавый кран, зеркало без рамы. На кафеле — тёмные пятна, въевшиеся в швы. Игорь остановился перед зеркалом. Оно было старым, с потёртой амальгамой по краям, и его собственное отражение выглядело размытым, как будто он смотрел на себя через мутную воду.

Ничего. Совсем ничего. Ни бумаг, ни фотографий, ни обрывков писем. Только пустота.

Он стоял посередине пустой квартиры, сжимая в руке ключ, который только что открыл её дверь. И чувствовал, как внутри нарастает липкое, тягучее чувство — что он что-то упускает. Что здесь было что-то важное, но кто-то убрал всё. Вычистил. Словно стирал следы. Пол был чистым, стены — пустыми, даже обои были содраны почти до бетона, как будто кто-то специально уничтожал все доказательства.

Он зашёл в гостиную. Единственная комната, где ещё оставалось что-то, кроме стен. В углу стоял старый стеллаж. Пустой. Но на одной из полок, на самом верху, лежал листок бумаги. Белый, сложенный вчетверо.

Игорь подошёл, взял его. Развернул.

Там был адрес. Его адрес. Улица Перерва, дом 12, корпус 2, квартира 7. И короткая фраза внизу, написанная тем же почерком, что и на фотографии.

«Ты ищешь меня. Я здесь».

Игорь сжал бумагу в кулаке. Он стоял в пустой квартире, сжимая листок с его собственным адресом, и чувствовал, как внутри закипает холодная волна. Кто-то знал, что он придёт сюда. Кто-то оставил это для него. Кто-то хотел, чтобы он знал: он не случайно нашёл эту квартиру. Его вели.

Он ещё раз обошёл комнаты. Всё было пусто. Но когда он вернулся в прихожую, он заметил что-то на полу — маленький, почти незаметный клочок бумаги, прижатый к стене старым плинтусом. Игорь нагнулся, поднял его. Это была фотография. Маленькая, потёртая, с обрезанными краями. На ней был он сам. Он стоял на крыльце своего дома, смотрел в камеру, и на его лице была улыбка. Он не помнил, когда это было. Фотография была старой — на ней он был моложе, без седины, без мешков под глазами. Но она была здесь. В квартире Антона.

Он перевернул фото. На обороте — надпись. Те же печатные буквы, чёрная ручка.

«Я слежу за тобой. Ты не знаешь, как долго».

Игорь сжал фотографию в руке, чувствуя, как внутри него закипает холодная ярость. Он не знал, как долго за ним следят. Не знал, кто это делает. Но он знал: это не случайность. Это игра. И он в ней — пешка.

Он убрал фотографию в карман, вышел из квартиры, закрыл за собой дверь. Спустился вниз, вышел во двор. Снег всё падал, залепляя следы, стирая их с лица земли. Он стоял у подъезда, сжимая в кармане паспорт Антона и старую фотографию, и не знал, что делать дальше.

И тут он увидел его. Мужчина стоял у того же подъезда, из которого только что вышел Игорь. Он не был в капюшоне — он стоял открыто, с непокрытой головой, и смотрел прямо на Игоря. Ему было лет пятьдесят, лицо изрезано морщинами, на голове — седая щетина. Он был одет в старое, не по сезону пальто, и его руки были спрятаны в карманы. Он не двигался. Просто стоял и смотрел.

Игорь подошёл к нему. Мужчина не отступил.

— Кто ты? — спросил Игорь.

Мужчина молчал. Потом его губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

— Ты нашёл квартиру, — сказал он. Голос был низким, хриплым, с металлической ноткой. — Хорошо. Я знал, что ты найдёшь её.

— Кто ты? — повторил Игорь.

— Я тот, кто знает правду, — ответил мужчина. — Но я не скажу тебе её. Ты должен найти её сам. Он не позволил мне говорить.

— Он? Антон?

Мужчина усмехнулся.

— Он будет ждать тебя. Ты должен прийти к нему. Сам. И тогда ты узнаешь всё.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Игорь хотел догнать его, но ноги не слушались. Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел, как фигура исчезает в метели.

Он вернулся к машине. Снег всё падал, залепляя стёкла. Он сел за руль, завёл двигатель. Паспорт Антона лежал на пассажирском сиденье. Фотография — в его кармане. Он знал: он должен вернуться домой. Должен найти ответы. Должен понять, кто такой Антон Карасёв и почему он жив, хотя все говорят, что он мёртв.

Он выехал со двора, оставляя за спиной пустую квартиру, пустой двор и пустоту.

Дорога домой заняла полчаса. Снег валил, дворники едва справлялись, видимость была почти нулевая. Игорь вёл машину механически, почти не глядя на дорогу, перебирая в голове то, что видел.

Пустая квартира. Та же, что и у него. Тот же адрес. Тот же номер.

Кто жил там? Антон? Или кто-то другой? И почему женщина в той квартире, куда он пришёл, сказала, что Антон — её муж? Или не муж? Он не понял. Она не дала ему договорить.

Игорь въехал во двор, оставил машину, поднялся в квартиру. Замок на двери был открыт — он забыл закрыть его. Да и не было смысла. Всё равно сломан.

Он зашёл внутрь, снял куртку, повесил на вешалку.

И замер.

В прихожей, прямо у входа, на полу лежала женская сумочка.

Чёрная, кожаная, с потёртыми углами и длинным ремешком. Она не лежала здесь раньше. Он бы заметил. Он вышел из дома полтора часа назад, и её не было.

Игорь смотрел на неё, не двигаясь. Сердце стучало где-то в горле. Он шагнул вперёд, наклонился, поднял сумочку. Она была тяжёлой — внутри что-то было.