Мурат Карадениз – Гость на Рождество (страница 5)

Он открыл застёжку, заглянул внутрь.

В сумочке лежала книга. Небольшая, в тёмно-коричневой кожаной обложке, с потёртыми углами и металлической застёжкой. Сбоку болтался маленький ключик — на шнурке, с брелоком в виде сердечка.

Игорь узнал эту книгу. Он не мог не узнать.

Это был дневник Анастасии.

Он сел прямо на пол в прихожей, прислонившись спиной к стене, и открыл дневник. Руки дрожали. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком — тем самым, который он узнал на фотографии. Её почерк. Её слова. Запах старой бумаги, смешанный с запахом её духов, — он ещё помнил этот запах. Он въелся в страницы, как въедался в её одежду, в её волосы, в его память.

Он перелистнул несколько страниц, нашёл начало.

Первая запись была датирована 2017 годом, ноябрь.

«Я не знаю, с чего начать. Но я должна записать это, пока не сошла с ума. Игорь снова пил. Сегодня он разбил тарелку — прямо о стену, в двух сантиметрах от моей головы. Он сказал, что я ничего не понимаю, что я не умею слушать, что я его не люблю. Артём плакал. Он такой маленький, он всего этого не понимает. Но я понимаю. Он становится всё страшнее. Я боюсь оставаться с ним одна».

Игорь перевернул страницу. Руки тряслись сильнее. Он не помнил этого. Или помнил, но не так. Он помнил, что ссорился с Анастасией, но не так же — не бил тарелок, не кричал, не пугал её. Или он просто не помнил?

«Он ударил меня сегодня. В первый раз. Не сильно — пощёчина. Но я чувствую, что это не последний раз. Артём видел. Он спросил меня, почему папа сердитый. Я не знала, что ответить. Я хочу уйти. Но куда? У меня нет денег, нет работы, нет никого, кроме мамы. Но мама тоже боится его. Он звонит ей, говорит, что я сбегаю, что я ненормальная, что я вру. И мама верит ему».

Игорь закрыл дневник. Он не мог читать дальше. Голова кружилась, в ушах звенело. Он знал, что пил. Знал, что иногда злился. Но чтобы бить её? Чтобы пугать? Он не помнил. Он не помнил ничего из того, что было напечатано.

Он открыл книгу дальше, перелистнул через несколько страниц.

Запись от января 2018 года.

«Я встретила Антона. Он таксист, подвёз меня до дома, когда я уезжала от Игоря после очередной ссоры. Я плакала в машине. Он молчал, потом сказал: „Всё будет хорошо". Я не знаю, почему я поверила ему. Он дал мне номер телефона. Сказал: „Если что — звони". Я позвонила. Мы встретились. Он выслушал меня. Он не злился, не кричал, не говорил, что я всё выдумала. Он просто сидел и слушал. Я поняла, что хочу быть с ним. Я хочу уйти от Игоря. Антон сказал, что поможет мне. Что он знает, как это сделать. Я верю ему».

Игорь закрыл дневник, прислонил его к груди. В груди было пусто. И больно. И страшно.

Он не помнил Антона. Не помнил, чтобы Анастасия встречалась с кем-то. Не помнил, чтобы она говорила о разводе.

Или помнил, но не хотел.

Он открыл дневник на последней прочитанной странице, перевернул ещё раз.

Запись, последняя, которую он мог прочитать без слёз.

«Он обещал, что мы уедем. Мы с Артёмом. Он сказал, что всё организует. Что мы будем жить в другом городе, под другой фамилией. Я согласилась. Я боюсь Игоря. Я боюсь, что он найдёт нас. Но Антон сказал, что я в безопасности. Я верю ему. Если я не смогу уйти — он убьёт меня. Я знаю это. Или я убью себя. Я не могу больше».

Игорь закрыл дневник. Слёз не было — только пустота. Он сидел на полу в прихожей, сжимая в руках книгу, в которой его жена писала о том, как она боится его. Как он бьёт её. Как она хочет сбежать.

И он не помнил ни одного из этих дней. Ни одного удара. Ни одной пощёчины. Только ссоры. Только крики. Но не это.

Он не знал, что из этого правда.

Он взял телефон, набрал номер Галины. Та ответила почти сразу — короткий гудок, потом сброс. Он набрал снова. Снова сброс. Написал сообщение: «Я должен поговорить с тобой. Очень важно. Дневник Анастасии. Я его нашёл».

Ответа не было.

Игорь положил телефон рядом с собой на пол. Посмотрел на дневник. Открыл его на той странице, где закладка. Тонкая, почти прозрачная — старый билет на трамвай. Он развернул его.

На обратной стороне был адрес. Написанный рукой Анастасии.

Автомастерская «Колесо». Улица Судостроительная, 14. 10 марта 2019 года.

Дата была отмечена жирной чёрной ручкой, обведена в кружок. Игорь смотрел на неё, пытаясь вспомнить, что было в тот день.

Десятое марта. 2019 год. За два дня до её смерти.

Он не помнил. Он не помнил ничего из тех дней. Всё было как в тумане — неделя после её смерти прошла как один длинный, тягучий сон, из которого он не мог проснуться.

Игорь взял дневник, перелистал страницы до марта. И нашёл.

«10 марта. Я поехала в мастерскую. Антон сказал, что надо проверить машину. Он сказал, что это важно. Я не знаю, зачем. Но я сделаю всё, что он скажет. Я доверяю ему. Он сказал, что если я всё сделаю правильно, мы уедем через два дня. Я верю ему. Я хочу уехать. Я хочу быть свободной».

Игорь закрыл дневник. Сжал его в руках так, что побелели костяшки.

В дневнике была закладка. Она указывала на автомастерскую. Дату — 10 марта 2019 года. За два дня до смерти.

Он не знал, что там произошло. Но он знал, что должен поехать туда.

Игорь поднялся с пола. Сумочка всё ещё лежала на его коленях. Он заглянул в неё ещё раз — на случай, если там было что-то ещё.

На дне лежал паспорт.

Он вытащил его. Тёмно-бордовая обложка, золотое тиснение. Открыл.

Анастасия Сергеевна Шувалова.

Игорь смотрел на страницу с пропиской. Адрес — тот же. Его адрес. Дата выдачи — 2025 год.

Она умерла в 2019. Пять лет назад.

Игорь поднёс паспорт к лицу, рассматривал каждую страницу. Бумага была плотной, свежей, не потёртой. Фотография — чёткая, цветная, без выцветания. Печать — яркая, ровная. Не подделка. Похоже на настоящий документ.

Но этого не могло быть. Не могло.

Она была мертва пять лет. Её паспорт должен был быть аннулирован, сдан, уничтожен. Но он лежал у него в руках — свежий, как будто только что вышел из паспортного стола.

Игорь перевернул паспорт. На задней обложке был наклеен стикер — маленький, синий, с номером телефона.

Он не узнавал этот номер.

Он набрал его на телефоне. Гудок. Длинный, тягучий. Потом сброс.

Игорь снова набрал.

Трубку взяли.

— Алло? — голос был женским, низким, хриплым. Он не узнал его.

— Кто это? — спросил Игорь.

Молчание. Потом короткий смешок.

— Ты не должен был этого видеть, Игорь.

Трубка сбросилась.

Игорь стоял в прихожей, сжимая в руках паспорт мёртвой женщины и дневник, в котором она писала, как боится его. Рядом с ним на полу лежала её сумочка — та самая, которую он не видел никогда. Или видел, но забыл.

Он не знал, что из этого было правдой. Но он знал: кто-то играет с ним. И этот кто-то знает, где он живёт. Знает, когда он выходит. Знает, как подбросить ему вещи, которые должны были исчезнуть навсегда.

Игорь сжал паспорт. Посмотрел на дневник. Потом на дверь.

Он должен был поехать в автомастерскую.

И он поехал.

Глава 4

Автомастерская «Колесо» находилась на окраине, в промзоне за железнодорожной веткой. Игорь ехал туда почти час — снег валил, дороги не чистили, машина буксовала на каждом подъёме. Он не заметил, как проколотое колесо почти спустило, не заметил, как замёрзли руки — он сжимал руль и смотрел вперёд, на белое полотно, и в голове у него крутилось одно имя.

Антон.

И адрес. Судостроительная, 14.

Промзона встретила его тишиной. Ржавые заборы, пустые ангары, следы шин на снегу, которые вели в никуда. Среди этого запустения гараж «Колесо» выглядел как всё остальное — длинное металлическое здание с облупившейся вывеской, на которой едва читалось название. Ворота были приоткрыты, изнутри доносился запах машинного масла и солярки. Игорь заглушил двигатель, вышел. Снег скрипел под ногами, ветер завывал в трубах, срывая позёмку с крыш.