Мурат Карадениз – Гость на Рождество (страница 2)

Достал его. Провёл большим пальцем по лезвию. Кровь — уже чужая, уже остывшая — сошла на снег.

Он повертел нож. Потом убрал обратно.

И пошёл вниз, к выходу. Следы его ботинок — мокрые, тяжёлые — остались на кафеле. Завтра, если кто-то выйдет из квартиры, они будут видны. Но Игорь вряд ли выйдет. Он вообще редко выходит. Он сидит в своей норе, пьёт, смотрит в стену и ждёт, когда жизнь кончится.

Мужчина знал это. Он знал всё об Игоре.

Он вышел из подъезда. Метель ударила в лицо. Снег залепил глаза. Он не прикрылся, не отвернулся. Он стоял и смотрел вверх, в белое небо, которое было пустым и холодным, как его сердце.

И пошёл дальше.

Позади него, за стеной подъезда, в квартире номер семь на первом этаже, Игорь Шувалов сидел на табуретке, смотрел на остывший чай и пытался вспомнить, почему ему показалось, что он знает этого человека.

Вспомнить не получалось.

Он выпил ещё.

ЧАСТЬ 1. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Глава 1

Проснулся он от боли.

Голова раскалывалась так, будто кто-то засунул внутрь черепа раскалённый гвоздь и ворочал им. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу, в горле саднило. Игорь лежал на диване в гостиной, не раздеваясь, в той же футболке, в которой был накануне. Свет горел — тусклая лампочка без абажура на потолке. Кто-то забыл её выключить.

Он сел, потирая виски. Глаза слезились. Комната кружилась, но он привык к этому — привык просыпаться с головной болью, привык искать ориентиры в расплывчатом пространстве, привык собирать себя по кускам. Запах перегара въелся в диван, в шторы, в его собственную кожу. Он знал этот запах. Он жил в нём уже три года.

На столике у дивана стояла пустая бутылка. Зелёное стекло, дешёвая наклейка. Он не помнил, когда начал её пить. Помнил только, что был кто-то. Чай. Разговор. Лицо, которое не запомнилось.

Игорь встал, пошатываясь. Ноги не слушались, мир качался. Он прошёл на кухню, налил воды из-под крана, выпил залпом. Поморщился. Вода пахла хлоркой и ржавчиной, но это было лучше, чем ничего. Он поставил стакан, опёрся руками о столешницу, пытаясь перевести дыхание. В ушах звенело. Где-то в груди — тупая, ноющая боль, которая не проходила уже несколько лет.

На столе лежала его куртка. Старая, потёртая, с оторванным подкладом. Он даже не помнил, как снимал её. Он провёл рукой по карманам куртки. В левом было пусто. В правом — какая-то твёрдая корочка.

Игорь вытащил её.

Это был паспорт. Чужой. Тёмно-бордовая обложка, серия и номер с золотым тиснением. Он открыл его дрожащей рукой, щурясь от яркого света, который бил из окна. Снег за стеклом отражал солнце, ослепляя, и Игорь прикрыл глаза ладонью.

Карасёв Антон Сергеевич.

Дата рождения: 14 марта 1988 года.

Место рождения: город Москва.

Прописка: Москва, улица Перерва, дом 12, корпус 2, квартира 7.

Игорь смотрел на адрес, не понимая. Это была его квартира. Его адрес. Он несколько раз перечитал строку, пытаясь найти ошибку, но ошибки не было. Буквы были чёткими, ровными, официальными. В графе «место жительства» значилась его собственная дверь.

Он вытряхнул паспорт на стол. Из него выпали ещё вещи: водительское удостоверение на то же имя, пара пластиковых карт — одна банковская, одна карта лояльности какого-то строительного магазина, маленький клочок бумаги, сложенный вчетверо.

Игорь развернул бумагу. Это был листок из школьной тетради в клетку, вырванный неровно. На нём был написан адрес — его собственный адрес. И номер телефона. Тоже его.

Он перевернул бумагу. На обратной стороне было что-то ещё — фотография. Полиграфия дешёвая, на обычной бумаге, с обрезанным краем. Снимок был перевёрнут лицом вниз. Игорь перевернул его.

На фотографии были он сам, Анастасия и Артём.

Они стояли на фоне какой-то зелёной стены — то ли в парке, то ли на даче. Игорь был моложе лет на семь, без седины, с нормальным цветом лица. Анастасия держала его за руку, улыбалась солнцу. Артём сидел у них на плечах, смеялся, карамелька во рту.

Игорь смотрел на фото и чувствовал, как в груди что-то обрывается. Запах старой бумаги смешивался с запахом пыли и перегара. Он не понимал, откуда оно взялось. Эту фотографию он не видел никогда. Или видел, но не помнил. Может быть, она была в старом альбоме, в коробке, которую он задвинул под диван и больше не открывал. Но в этой версии было что-то неправильное. Она была свежей. Не потёртой, не пожелтевшей. Бумага была плотной, цвета насыщенными.

Кто-то держал это фото в руках совсем недавно.

Игорь положил фотографию на стол, посмотрел на паспорт, посмотрел на адрес на листке. Потом перевёл взгляд на дверь прихожей. В прихожей было темно, пахло сыростью и старым деревом. Замок был сломан. Он знал это уже три года, с тех пор как мать умерла и он переехал в её квартиру. Замок давно не закрывался — язычок не входил в ответную часть, можно было просто нажать на ручку и войти. Он не чинил его. Ему было всё равно. Пусть входят. Чего у него тут красть? Пустые бутылки и старые фотографии?

Но сейчас он подошёл к двери и провёл пальцем по краю замка. Металл был холодным. И на нём, прямо на стальной пластине, он заметил свежую царапину. Блестящую, нетронутую ржавчиной. Её оставили недавно — может быть, несколько часов назад. Кто-то пробовал вставить в замок ключ. Или что-то другое.

Игорь опустил глаза на пол.

Следы. Мокрые следы. Отпечатки ботинок, которые уже почти высохли, но всё ещё были видны на старом линолеуме. От прихожей они вели в коридор, мимо кухни, мимо гостиной — и дальше, в спальню.

Игорь замер. Сердце забилось быстрее, но он не испугался — не сразу. Головная боль притупила эмоции, сделала его реакции вязкими. Он стоял и смотрел на следы, как на загадку, которую нужно решить. Кто-то был в его квартире. Прошёл по ней. Зачем? Что он искал?

Он вернулся на кухню, взял нож. Тот самый, старый, с чёрной рукояткой, которым он резал хлеб. Он не думал, что это оружие — просто инстинкт. В его руке не было ничего другого, кроме этого ножа. Игорь медленно пошёл по следам.

Они вели в спальню. Дверь была приоткрыта.

Он толкнул её плечом. Свет — лампа на тумбочке горела. Он не оставлял её включённой. На подушке — вмятина, как будто на ней кто-то лежал. Простыня сбита, одеяло сползло на пол.

Игорь зашёл внутрь. Сердце колотилось где-то в горле. Он провёл ножом перед собой, как будто это могло защитить его от невидимой угрозы. В спальне никого не было. Он проверил под кроватью. Пыль, старые коробки, ничего больше. Заглянул за шторы — пусто. За дверью в кладовку — пусто. В шкафу — пусто, только его вещи на плечиках.

Никого.

Но подушка была помята. И на ней — впадина, которую мог оставить только человек, лежащий на спине, на одном боку. Игорь приложил ладонь к тому месту. Ткань была тёплой. Кто-то лежал здесь совсем недавно, пока он спал в гостиной.

Он сел на край кровати, сжимая нож. Руки дрожали. Голова болела сильнее. Ему казалось, что воздух в комнате пахнет чем-то чужим — не его запахом, не запахом старой пыли и табака. Какой-то сладкий парфюм, мужской одеколон. Недорогой, агрессивный. Он втянул носом воздух, пытаясь уловить его, и понял, что этот запах был ему знаком. Он уже чувствовал его раньше. Где-то. Недавно.

Игорь смотрел на помятую подушку. Он пытался вспомнить. Ночь. Он пил. Был кто-то. Чай. Он не помнил лица. Помнил только голос — спокойный, тёплый, мягкий. И чувство, что он должен что-то сделать, но не может. Что он уже всё пропустил.

Он потянулся к подушке. Взял её за край, поднял.

Под ней что-то было.

Ключ. Старый, ржавый железный ключ с тёмным отпечатком пальца на головке. Игорь поднял его, покрутил в руках. Он не узнавал его. Ключ был явно не от его двери — язык другой, бородка другая. Но на ключе была царапина. Свежая, острая, блестящая, как будто его с силой вставили в замочную скважину и провернули.

Игорь перевёл взгляд на входную дверь, видневшуюся из спальни через коридор. И увидел. На замке — новая царапина. Глубокая, отчётливая. Такая же, как на ключе.

Кто-то открывал его дверь этим ключом. Чужим ключом. Который лежал под его подушкой.

Игорь сидел на кровати, сжимая ржавый ключ в одной руке и нож — в другой. Головная боль пульсировала, в ушах звенело. Он переводил взгляд с ключа на дверь, с двери на следы на полу, со следов на паспорт, оставленный на кухне.

Антон Карасёв. Тот же адрес. Та же квартира.

Игорь медленно поднялся. Прошёл в прихожую, открыл почтовый ящик, который висел на стене у входа. Там лежали квитанции, рекламные листовки, какой-то долговой счёт. Он высыпал всё на пол. Среди бумаг нашёл квитанцию за квартиру. Свою. На своё имя — Шувалов Игорь Викторович.

Он открыл паспорт Антона ещё раз, сравнил адреса. Совпадали полностью — до корпуса, до квартиры.

Два человека. Один адрес. Один из них — он. Второй — мёртвый человек, который был в его квартире ночью. Или нет. Мёртвые люди не ходят, не пьют чай, не оставляют паспорта в карманах чужих курток и не лежат на подушках.

Но ключ был в его руке. Настоящий, железный, с отпечатком пальца, который, если сдать в экспертизу, может привести к чему угодно.

Игорь поднёс ключ к лицу. На головке, у основания, была выбита цифра. Он разглядел её с трудом — мелкая, стёртая. «7». Номер его квартиры.

Он стоял в прихожей, сжимая в руках чужой паспорт и чужой ключ, который открывал его дверь. Следы на полу вели в спальню — в ту самую комнату, в которой он никогда не спал, потому что не мог заставить себя войти туда после того, как Анастасия ушла и не вернулась.