Мурат Карадениз – Фарфоровый голод (страница 3)
Алексей подошёл к письменному столу. Верхний ящик открыт, внутри пусто. На ковре перед столом валяется клочок бумаги — обрывок письма.
Он поднял его.
Бумага старая, довоенная, с водяными знаками. Текст типографский, какая-то накладная. В углу — дата: «15 ноября 1941 г.» — три недели назад.
И подпись. Чья-то, неразборчивая.
Второй листок, прибитый ветром к ножке стула, был написан от руки.
Алексей прочитал:
Почерк был ему знаком.
Кедрин.
Кедрин предупреждал Гольдштейна за двадцать дней до собственной смерти.
Алексей сунул бумагу в карман. Присел на корточки, осветил пол под столом.
Там, в пыли, лежала маленькая фарфоровая тарелка. Расколотая пополам. С вензелем Екатерины II — и с клеймом в виде меча.
То же самое клеймо, что на шее Кедрина.
Он осторожно поднял осколки. Фарфор был холодным, скользким. На одном из кусков сохранилась часть вензеля — буква «Е» под короной. На другом — край меча.
Тарелка была частью сервиза, который Кедрин описывал в своём дневнике. «Список №4». Тот самый, который пропал из кармана убитого.
Значит, Гольдштейн успел получить тарелку от Кедрина. Или нашёл её сам. Но зачем держать осколки под столом?
Алексей завернул их в носовой платок, положил во внутренний карман шинели.
В прихожей послышались шаги. Дворник не решился войти, топтался у порога.
— Товарищ лейтенант, там пришли.
— Кто?
— Из Смольного. Сказали — срочно.
Алексей вышел в прихожую.
На лестнице стоял молодой капитан госбезопасности, которого Алексей никогда раньше не видел. Капитан был гладко выбрит, сыт — редкость для декабря сорок первого, — и смотрел с холодным превосходством.
— Ухтомский?
— Я.
— Вас просят оставить это дело. Передаётся мне.
Алексей медленно, не торопясь, застегнул шинель.
— Кем просят?
Капитан вытащил из кармана сложенную бумагу с печатью. Алексей взял, прочитал.
Приказ за подписью начальника Управления: «Дело об убийстве Гольдштейна и Кедрина изъять у лейтенанта Ухтомского, передать капитану Волкову. Ухтомскому — сосредоточиться на проверке маршрутов эвакуации».
— Поздравляю, — Алексей вернул бумагу. — Дело ваше.
Капитан усмехнулся.
— А вы не расстроены, лейтенант?
— Я знаю, что вы не найдёте убийцу. Потому что он сидит там, откуда пришёл этот приказ.
Капитан перестал улыбаться.
— Вы переходите границы.
— Я перехожу границы с хлебом и золотом. А вы оставайтесь здесь, ищите в стоге иголку.
Алексей развернулся и пошёл вниз по лестнице, не оглядываясь.
На улице его тошнило. От голода, от бешенства, от собственного бессилия. Снег валил стеной, видимости не было. Машина уже уехала — шофёр не стал ждать.
Придётся идти пешком.
Он сунул руки в карманы и пошагал по Мойке в сторону Невского. В кармане лежали осколки фарфора, в памяти — дневник Кедрина.
Дело не закрыто. Через день, через месяц. Но он сядет за него снова.
Глава 2. «Заведующая фарфором»
Время:6 декабря 1941 года, 14:00
Место:Ленинград, Эрмитаж, отдел фарфора
Блокада | Алексей Ухтомский
Отдел фарфора размещался в бывшей гардеробной на третьем этаже. В мирное время здесь висели шубы и вечерние платья посетителей. Теперь — стеллажи с вазами, тарелками, статуэтками, завёрнутыми в газеты и тряпьё.
Холодно было так же, как и в Павильонном зале. Только здесь не пахло смертью. Пахло нафталином, старыми стружками и махоркой.
Елена Владимировна Забелина сидела за столом, накрытым клеёнкой, и перебирала карточки. Услышав шаги, подняла голову. Ей было за сорок — высокая, худая, с острым носом и гладко зачёсанными в узел волосами. Поверх тёплого платья — мужской пиджак, на плечи накинут шерстяной платок.
Лицо спокойное. Но пальцы дрожали.
— Лейтенант Ухтомский, — Алексей присел на край табуретки напротив, не дожидаясь приглашения. — Вы знаете, зачем я пришёл.
Забелина опустила карточки.
— Кедрин. Да, я слышала. Ужасно.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Вчера. Днём. Он заходил за описями восемнадцатого века. Мы разговаривали минут пять.
— О чём?
Забелина пожала плечами. Жест получился резким, нервным.
— О работе. Какие сервизы в какой ящик упакованы. Какие остались в залах. Обычные дела.
— Вы знали его давно?
— Лет десять. Он пришёл в Эрмитаж в тридцать первом.
— А до войны? Вы встречались вне работы?
Забелина чуть заметно побледнела.
— Иногда. На конференциях, выставках. Мы были коллегами, лейтенант, не более.
Алексей достал из кармана дневник Кедрина, раскрыл на странице с закладкой. Протянул Забелиной.
— Это вы видели?