Мурат Карадениз – Фарфоровый голод (страница 5)

Ветров усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Я что, дурак? У меня винтовки нет. Патронов нет. Если бы я полез — меня бы тоже убили.

— Вы узнали бы её в лицо, если б увидели?

— Не знаю. В темноте все кошки серы.

— А голос? Он что-нибудь говорил?

Ветров покачал головой. Налил себе из кружки, выпил одним глотком. Не поморщился.

— Молчал. Как рыба. Только шаги. И потом — хлопнула дверь на лестницу.

— Куда именно?

— На чёрную лестницу. Та, что во двор ведёт.

Алексей задумался. Чёрная лестница Эрмитажа соединяла подвалы с чердаками через запасные выходы. Идеальный путь для того, кто не хотел светиться перед охраной.

— Кто ещё был в здании прошлой ночью?

Ветров пожал плечами.

— Охрана — я, Шапкин и Королёв. Шапкин на первом этаже был, у служебного входа. Королёв на чердаке дрых. Больше никого.

— Вы проверили, кто был на постах в три часа ночи?

— А зачем? Я и так знаю — все на местах. Или спят.

— Или впустили убийцу, — спокойно сказал Алексей. — Кто мог открыть дверь с улицы?

Ветров замер. Кружка застыла в руке.

— Вы на что намекаете, лейтенант?

— На то, что Кедрина убили не привидения. В Эрмитаж нужно войти. Для этого нужен ключ. Или тот, кто откроет дверь.

— Я не открывал, — быстро сказал Ветров. — Я был на своём посту. На втором этаже. Оттуда до служебного входа — полкилометра.

— А Шапкин?

— Шапкин… Шапкин мог. Если б ему заплатили.

— Кто бы заплатил Шапкину? У нас в городе платят хлебом. Или золотом.

Ветров снова налил себе. Руки тряслись сильнее. Выпил, крякнул.

— Слушайте, лейтенант. Я неделю не ел ничего, кроме баланды. Я не знаю, кто убил Кедрина. И знать не хочу. Мне бы до весны дожить.

— Где вы взяли самогон?

— Нашёл. В подвале. Там до войны хранили запасы для ресторана. Пять ящиков.

— И вы молчали?

— А кому надо? Всё равно всё разграбят или немцы разбомбят. Я лучше сам выпью.

Алексей вытащил из кармана дневник Кедрина, раскрыл на последней странице.

— Кедрин писал о вас. «Ветров много знает. Надо с ним поговорить». Что вы знали, Пётр Иванович?

Старый смотритель побледнел. Даже красный нос стал серым.

— Ничего я не знал. Он просто… приходил, спрашивал. Кто ходит по ночам. Кто приходит в выходные. Я говорил — никто.

— Но кто-то всё-таки ходил.

Ветров молчал.

— Я найду этого человека с вами или без вас, — сказал Алексей. — Но если вы поможете — я замолвлю словечко. Дополнительный паёк. Или буханку хлеба.

Старик поднял на него глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на надежду.

— Дополнительный паёк?

— Слово офицера.

Ветров потер лицо грязными пальцами. Посидел, сцепив руки. Потом заговорил — медленно, с запинками, будто вытаскивал из себя каждое слово пинцетом.

— Шапкин. Он… он дружит с одним человеком из Смольного. Я видел их однажды — вместе во дворе курили. Шапкин называл его «Волков». Капитан. Молодой, гладкий, сытый.

Алексей внутренне напрягся.

— Капитан Волков?

— Не знаю фамилию. Может, он. Шапкин говорил — «Волков поможет с хлебом. Главное — впустить его людей, когда надо». Я тогда не понял, что это значит.

— А теперь поняли?

Ветров посмотрел на дверь, на окно, на лампочку. Будто боялся, что их подслушивают.

— В ночь убийства Кедрина Шапкин дежурил у служебного входа. Он мог открыть дверь. А после — сказал мне: «Пётр, ничего не видел. Молчи. И будешь жив».

— И вы молчали.

— А что мне было делать? Идти в НКВД? Думаете, вы первый, кто пришёл? Вчера днём приходил начпродсклада из Смольного. Велел молчать. Сказал — «дело не ваше, смотритель. Занимайтесь печками».

— Как его звали?

— Не представился. Но форма — как у вас. Лейтенант? Только старше.

Алексей запомнил деталь: лейтенант из Смольного, непредставившийся, опередил его ровно на сутки.

— Где Шапкин сейчас?

— Дома. У него сегодня выходной.

— Адрес.

Ветров продиктовал. Коммуналка на Лиговском, комната в конце коридора.

Алексей поднялся. Посмотрел на полную кружку, которую Ветров спрятал под стул.

— Дополнительный паёк я пришлю. Если Шапкин подтвердит ваши слова.

— Подтвердит, — горько усмехнулся Ветров. — Только вы его не найдёте. Он умеет прятаться. Он всю жизнь прячется.

Алексей направился к двери. На пороге обернулся.

— Пётр Иванович. Та тень, которую вы видели. Вы уверены, что это был мужчина?

Ветров задумался. Потёр щетину.

— Рост… выше среднего. Плечи широкие. Шагов не слышал — сапоги, наверное, мягкие. Но вообще… могла быть и женщина. В шинели не разберёшь.

— Женщина?

— В Эрмитаже много женщин работает, лейтенант. У нас и наукой заведуют женщины, и экспозицией. И подметают, и моют. Почему бы и убить не женщине?