Мурад Алискеров – Жизнесмен 2.0 (страница 12)
– Знаешь, Наиль, есть вопросы, в которых я не разбираюсь, например, что будет завтра с налогами, как через месяц вильнет курс доллара, как отреагирует крипта на китайские санкции в 2026 году и так далее. Но есть один вопрос, ответ на который я знаю точно. Наиль, тебе хватает на жизнь?
Наиль недоуменно пожал плечами, но как-то легко и расслабленно откинулся на кресло. Я заметил, как его напряжение исчезло, как будто наконец он понял, что мяч теперь на моей стороне и все, что ему нужно, – просто слушать.
– Конечно, мне хватает. Бизнес, слава Всевышнему, работает.
– Тогда, Наиль, просто оставь эти деньги. Приди к отцу, когда там будет брат, – я посмотрел прямо в глаза Наилю, – и скажи: «Мой брат, если ты считаешь, что эти деньги твои, то возьми их. Не стоит мне возвращать эту сумму. Живи как считаешь нужным. Просто отдай мне то, что ты считаешь моим. Ради нашего папы я отказываюсь от этих денег, и закончим на этом наши споры».
– Просто отдать? – Наиль растерянно посмотрел на меня.
– Да! Если ты возьмешь эту сумму, ты никогда не сможешь спать спокойно. Ты всегда будешь чувствовать, что забрал у брата, и эта мысль не даст тебе покоя. И самое главное – твой отец, он никогда не забудет, как ты поступил. Ты никогда не забудешь его глаза – растерянные, полные боли. Он готовится к последнему миру, но вместо покоя вынужден быть судьей между сыновьями, которые превратили его слабость в поле битвы. И ты понимаешь: вне зависимости от исхода оба уже проиграли.
Наиль уехал, а я остался, размышляя, что, возможно, я сейчас ставлю точку, а может, только запятую. Спустя время он написал мне и предложил встретиться. На этот раз он выглядел более спокойным и уравновешенным. Мы пили кофе в моем офисе, и он рассказал, как прошла встреча с братом:
– Знаешь, я тут вспомнил, как в детстве на уроке труда мы с папой сделали кораблик. Я долго его мастерил – такой маленький фрегат, с парусами, даже не корвет, а настоящий пиратский корабль, – Наиль широко улыбнулся и показал руками размер корабля. – Однажды мы с Рустамом пошли на пруд. Я иду такой гордый, в резиновых сапогах и с моим кораблем, на улице весна, лед растаял, солнце светит. Рустам начал жалобно просить дать ему поиграть. – Наиль сделал паузу и грустно улыбнулся. – Мне было жалко ему отдавать кораблик, Мурад, я столько сил вложил, кропотливо мастерил его… Но он был готов расплакаться – так ему хотелось поиграть. Я посмотрел на папу и по взгляду понял, что нужно уступить. Я дал ему кораблик, и, конечно, его унесло течением, и он утонул. Сначала я расстроился, но потом говорю: «Ничего страшного, Рустик, ты мне потом другой сделаешь на уроке труда».
Он замолчал, его взгляд стал пустым, словно он смотрел сквозь меня, в какую-то далекую точку прошлого. Я не стал нарушать ход его мыслей вопросами, давая ему побыть наедине с собой. И вдруг по его щекам медленно потекли слезы – не рыдания, не нытье, а тихие мужские слезы, которые он даже не пытался смахнуть. Они лились из-за осознания, что когда-то в детстве с простым бумажным корабликом в руках он мог сделать брата счастливым, а сегодня, имея сотни миллионов, он годами ругался с ним на глазах у отца. Эта мысль как нож резала его душу: он был не тем, кем мог бы быть, не тем, кем был тогда, в те дни, когда счастье измерялось не цифрами, а моментом.
– Столько лет прошло, я и забыл об этом, – продолжил Наиль. – И вот, когда случилась вся эта эпопея с деньгами, я вспомнил.
Наиль рассказал, как он пригласил брата к отцу на разговор. Он знал, что решение, которое он должен был принять, не будет простым. Он буквально чувствовал, как что-то внутри него натянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Он посмотрел на Рустама, а затем на отца, который лежал в постели, и сказал:
– Я решил. Все эти деньги – твои, Рустам. Я ничего не требую обратно. Пусть останется все, как ты считаешь нужным, и больше никаких споров! Я извиняюсь, что не сделал этого раньше. С этой минуты разрешаю тебе поделить все спорное имущество так, как ты посчитаешь нужным. Можешь забрать все, и я обещаю, что ни одной претензии с моей стороны не возникнет. Я заранее принимаю любое твое решение, брат. Отец, прошу прощения за свое поведение, обещаю, больше у твоей головы вопросов о финансовых спорах не возникнет.
На лице отца появилась радость, которая была одновременно выражением глубокого облегчения и гордости. Он приподнялся с трудом и положил руку на плечу Наилю:
– Слава Всевышнему, сын мой. Ты поступил правильно. Я горжусь тобой! – Точно такие же слова он сказал ему как-то давно в детстве, на том самом пруду.
Задержав дыхание, Наиль ощутил, как тяжесть, которая так долго висела на нем, вдруг растворилась.
Рустам тоже ликовал:
– Ну вот, видишь, я же говорил, брат. Все решилось как надо.
Теперь все довольны.
Я видел, что Наиль рассказывает об этом спокойно и с чувством какой-то внутренней гармонии. Наверное, в чем-то Зигмунд Фрейд был прав в своей теории бессознательного: многие события из детства оказывают большое влияние на то, каким вырастет человек, как будет вести себя в сложных и неоднозначных ситуациях.
– Да, ты абсолютно правильно поступил, Наиль.
Здесь можно было поставить жирную точку – красивый финал, где все счастливы, – но нет, это снова оказалась запятая. Через несколько месяцев Рустам, который так настаивал на разделении, снова позвал его на разговор. На этот раз он был растерянным и подавленным: с того дня, как Наиль ушел, он не появлялся на работе, а всю свою команду перевел в другую компанию, оставив брату полное право управлять холдингом. Рустам стоял перед фактом: он получил все, о чем просил, но теперь понимал, что остался один на один с грузом, который не мог нести в одиночку.
– У меня ничего не получается, брат, – голос Рустама дрожал, и в его глазах читалась беспомощность. – Я потерял почти треть всего, что было в компании. И это гораздо больше, чем те деньги, о которых мы спорили. Я был неправ, я ошибся. Помоги мне, прошу.
Наиль молча слушал, но в его голове уже складывалась картина. Он знал, что компания – это не просто цифры и активы. Это ДНК, которую он годами встраивал в каждый процесс, в каждого сотрудника. Он был ее мозгом, ее стержнем. И когда он ушел, все начало рушиться.
Нерадивые сотрудники, которые всегда есть в любой крупной компании, почувствовали слабину. На складах появились недостачи, поставщики перестали отгружать товар, кассовые разрывы росли как снежный ком. Крупные контракты, которые раньше были гордостью компании, теперь уходили к конкурентам. И самое горькое – закупщики, те самые, кому он доверял, сливали их за проценты, которые в десятки раз превышали их честную зарплату.
Рустам стоял перед ним, словно ребенок, который только что осознал, что играл с огнем. Он получил то, о чем просил, но теперь понимал: без Наиля компания – это просто пустая оболочка.
– Ты же знаешь, как это исправить, – тихо сказал Рустам. – Ты всегда знал.
Наиль вздохнул. Он знал. Но вопрос был не в том, как исправить. Вопрос был в том, готов ли он снова взять на себя этот груз.
Он признал свои ошибки и попросил Наиля вернуться, чтобы спасти ситуацию. В итоге Рустам отдал брату 80 % своей компании, а сам отказался от управления. Молча, с тяжким сердцем он признал, что уступить на тот момент оказалось более выгодным, чем продолжать бороться за все. Он понял, что все эти 100 % без управления были ничем по сравнению с тем, что он мог получить, если бы Наиль оставался во главе.
Сейчас у братьев все хорошо. Наиль иногда присылает мне фотографии, делится событиями и часто пишет благодарности.
Я думал после этого разговора, как Всевышний все расставил по своим местам. Спор из-за этой суммы – 200 миллионов – был, скажу так, некритичным. Конечно, это большие деньги. Но у братьев активов на сотни миллионов рублей, больше миллиарда. Материальные блага часто ослепляют людей. Они становятся рабами, как говорят богословы, злата презренного. Они забывают, для чего посланы в этот мир, каковы их обязательства перед родителями, перед близкими.
Если человек делает шаг навстречу Исламу, навстречу Всевышнему, если он ради Него отказываешься от чего-то сиюминутного, наносного, то Всевышний непременно заменит это лучшим.
Вывод:
Горе от ума
– Знаешь, Ильяс, ты необычный человек. Вот уже сколько времени я наблюдаю за тобой в клубе и каждый раз думаю: «Ну сколько же в тебе знаний!» Иногда ты меня даже пугаешь. Что бы я ни начал обсуждать, ты тут же: «Да, знаю эту методику, читал про подход». Но вот что меня удивляет… Если ты так хорошо все знаешь, почему не делаешь?
Я смотрел на него – вдумчивого, сдержанного, с легкой усмешкой в уголках губ. Ильяс приехал из Пятигорска и был частью той самой «большой волны» предпринимателей, которые нахлынули к нам в клуб после его открытия. Как круги по воде расходятся от брошенного камня, так же и новость о старте нашего клуба разлетелась по всему региону.