Мурад Алискеров – Жизнесмен 2.0 (страница 14)

Ингвар Кампрад, основатель IKEA, до самой своей старости продолжал лично объезжать магазины по всему миру, тщательно контролируя операционные процессы на местах. Как говорят его менеджеры, его внимание всегда привлекали даже такие мелочи, как урны в офисах. Он проверял, что выбрасывают сотрудники, как они относятся к имуществу компании. И может, кто-то назовет его скрягой, но для Кампрада это было не скупостью, а проявлением истинного внимания к своему бизнесу, к каждой мелочи, которая влияла на целую систему.

Я не удивился, когда через три месяца узнал, что Ильяс закрыл первый магазин. Потом – второй. И вот остался один, которым управляет его родственница. Та, что пришла к нему после закрытия детского образовательного центра.

Абсурд ситуации Ильяса заключался в том, что он не хотел остановиться, не хотел подумать. Не желал переосмыслить произошедшее. Оставаться в покое, осмысливать ошибки – это то, чего требовало его положение. Но Ильяс не слушал.

Знания без нравственности – это как меч в руках сумасшедшего, как сказал Дмитрий Менделеев, а в этом случае можно было наблюдать нравственность без правильных знаний. Для Ильяса знания стали бездонной ямой, в которой терялся смысл: не было шанса эффективно их применить. Знания требуют капитализации, а успешный предприниматель – это тот, кто умеет превращать теорию в практику, превращать знания в реальную ценность.

Есть много подходов к организации бизнес-команды. Жесткий и мягкий, азиатский, европейский и российский. Ильяса раздирали противоречия. Он все время искал универсальное решение. Поиск помещения, разработка концепции, маркетинг – на все это уходило много времени и сил. Уходила нужная для развития энергия.

В итоге, пока Ильяс терзался сомнениями и размышлял, рынок менялся, проворные конкуренты уводили клиентов. Кто раньше встал – того и тапки.

«Лучше один раз вовремя, чем два раза правильно», – так пишет Максим Батырев в своей книге «45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя». Мы с Максимом знакомы, имели удовольствие обмениваться опытом: я читал его книгу, а он – моего «Жизнесмена», и тем приятнее понимать, что в отношении этого тезиса мы с ним абсолютно единодушны.

«Лучше один раз вовремя, чем два раза правильно».

Вывод

В современном большом спорте достижениями считаются десятые, сотые доли секунды. Олимпийские медали получают спортсмены, обогнавшие соперников на эти доли секунд. Часто их спрашивали журналисты: «Как такое возможно, ведь предыдущий рекорд держался 10, 12 лет?» Многие отвечали просто: «Я не знал, я просто старался бежать».

Так и в бизнесе: предпринимателю важно иметь чувство меры в своем образовании. Примерять западные стандарты крупных корпораций на локальный бизнес – не лучшая идея, рост таких небольших компаний во многом зависит от другого.

Когда приходит время действовать, закройте двери для сомнений. Главное – почувствовать, что время пришло.

Кукушонок

Каждый бизнес – как живое существо. Рождается он в голове, где идея тихо сверкает первой искрой, но оживает только в руках тех, кто рискнет превратить мечту в реальность. И вот задача руководителя – не просто дать своему делу жить, но и уберечь его от шквалов: внешних бурь, внутренних противоречий.

Однажды ко мне пришел Ильнур, член нашего бизнес-клуба. Сидел он передо мной как шахматист, чья партия давно зашла в тупик, и он искал хотя бы один ход, который спас бы ситуацию. Мебельный бизнес, которым он руководил, был, безусловно, успешен, но в последнее время все вокруг затмилось тревогами.

Магазин, в котором продавались изделия с его производства, едва покрывал расходы. Мощности цеха позволяли бы обслуживать четыре торговые точки, но пока что открывать новые было невозможно. Несмотря на это, Ильнур продолжал держать курс: цех не приносил прибыли, но и не мог быть закрыт – каждый день требовал значительных вложений.

– В цехе для меня абсолютно нет выгоды, – объяснял он. – Содержать его дорого: 3,5 миллиона все время должны крутиться в цеху, просто чтобы он был на ходу, – это и станки, и расходники, и зарплата… И нельзя вынуть ни копейки – так только нарушатся процессы и начнутся задержки по заказам.

Его отношение к клиентам было благоговейным. Такая ответственность не дает сделать и шага в сторону, не позволяет сэкономить на важном. На этом фундаменте у его магазина складывались отличная репутация и доброе имя. И цех, и магазин не были гигантами, но Ильнур, как орел на высоте, все время следил за всем: «туда» и «сюда», из одного угла в другой, пока однажды не понял, что его бизнес стал чем-то вроде гривастого льва, который запутался в своих собственных лапах. Ильнур начал выгорать, а никакого прорыва в доходе не предвиделось.

– Ни на неделю нельзя расслабиться, ни на день, – вздыхал Ильнур. – Стоит сделать шаг в сторону – и я банкрот. Нужно развиваться, я готовил к открытию еще один магазин, но все сорвалось.

Из дальнейшего рассказа я узнал, что, измученный вечной борьбой, Ильнур наконец решил передать бразды правления в цеху и выбрал для этой роли некоего широко разрекламированного знакомыми Ахмада. Тот, как сказочный маг и астролог, пообещал, что прибыль взлетит с 550 тысяч до миллиона, если только весь процесс будет отлажен по его рецепту.

Люди устроены так, что часто просят совета, но на деле же предпочитают тянуть за хвост свои собственные миражи. Многие только делают вид, что учатся, и многоречиво благодарят тех, кто пытается помочь, но как доходит до дела – их не сыщешь и с натасканной собакой. Ильнур же, не ведая беды, оказался тем самым, кто не просто просил совета, но и сам пригрел на своей груди… только не змею, а кукушку.

Кукушка – птица скромная, едва заметная. Внешне ничем не выделяется среди прочих пернатых, если бы не ее знаменитый позывной: «Ку-ку, ку-ку». Тот самый звук, который ты слышишь, но не можешь найти источник, – так ловко она прячется среди пестрых ветвей, как мастер маскировки. И в ее гнезде тоже нет ничего особенного – точнее, нет самого гнезда. Она подкидывает свои яйца в окрестные гнезда, любой матери-птице, что зазевается, может достаться такой «сюрприз». С виду кукушонок – образцовый младенец: крепкий, здоровый, просто гордость гнезда! Но потом птенец, словно прирожденный узурпатор, методично избавляется от всех соперников. Один за другим они отправляются вниз, в объятия лис и куниц, пока в гнезде не остается лишь он – ненасытный маленький диктатор с вечно разинутым ртом. «Дай! Дай! Дай!»

– Я приехал в цех, а там никого! – разводит руками Ильнур. – Ни одного человека!

В его голосе сквозила такая горечь, что я невольно представил себе вымерший городок на Диком Западе. Ни души вокруг – только обугленные обломки да потрескивание углей. Где-то вдалеке скрипнет ржавая вывеска, а по пустой улице, как последнее напоминание о жизни, прыгает неунывающее перекати-поле, словно не замечая трагедии вокруг…

– Не сработались, ушли?

– Как сказать «не сработались»…

Оказывается, Ахмад был сторонником «документальной» работы: прочитав не один десяток книг по руководству бизнесом и пройдя множество курсов, он накопил изрядную коллекцию приемов, которые скопом вывалил на цех. Все сотрудники в один миг обросли списком правил, списком требований к продукции, отдельным документом об «облике компании», списком штрафов и отчетностью, которую нужно было заполнять каждый день в специальной форме, и никак иначе. Каждому был присвоен свой логин, выдан пароль для входа в цеховой компьютер, чтобы можно было отследить все изменения, внесенные в отчет. Вот только цеховым работягам все эти списки, которые нужно было сдавать «на зачет» новому управляющему, нужны были как корове седло: все это отнимало время от настоящей работы, а пользы для нее не несло, либо она была совершенно для них неочевидна, а уж подробные отчеты, требовавшие задерживаться сверхурочно, вызвали настоящий праведный гнев народный. Привыкшие честно и прямо обсуждать все с Ильнуром, рабочие заявили, что не согласны следовать новому порядку. В ответ Ахмад заявил, что все, кто не готов меняться, могут быть свободны и шантажировать себя увольнением он не позволит, поскольку желающих работать у него вагон и маленькая тележка. Поэтому никакого «срабатывания» просто не случилось.

– Вот они написали заявления, а он подмахнул все разом, все десять! – с болью в голосе констатировал Ильнур. – Ни со мной не посоветовался, ни с ними, ни с кем не обсудил…

Тут можно было только пособолезновать. Все эти люди доказали свою порядочность и трудолюбие не на «зачетах», а в скорости и качестве работы. Этими списками их, уже опытных мастеров своего дела, вернули на школьную статью, как нерадивых шалунов. Разумеется, все посыпалось: недовольство и напряжение переросли в прямой конфликт. А кукушонок, вместо того чтобы сесть за стол переговоров и найти разумный выход, предпочел сыграть в диктатора.

– И что он собирался делать? – спросил я, чувствуя, что это еще не предел накала событий.

– Утверждал, что наймет своих. Говорил, у него там конкурс – три человека на место. Правда, этот конкурс тянулся целых два месяца. А нанял он в итоге троих. И двоих из них… привел я, – Ильнур горько усмехнулся.