Мунира Вагина – После первой лжи (страница 7)
— Интерьером?
— Не обязательно.
Она повернулась.
Борис смотрел не на неё, а куда-то за её плечо, будто фраза вообще не имела второго смысла.
Мила первой вышла из комнаты.
На втором этаже к ним присоединились инженер и дизайнер из её команды. Разговор вернулся в безопасную профессиональную область: вентиляция, мокрые зоны, высота потолка, нормы освещения. Мила неожиданно почувствовала облегчение.
А потом — разочарование от этого облегчения.
Она разозлилась на себя.
После обеда совещание продолжилось в временном офисе на первом этаже. Мила открыла ноутбук и вывела на экран новую концепцию ресторана. Она говорила спокойно, уверенно, без единой лишней паузы. Команда привыкла к такой Миле: собранной, точной, убедительной.
Борис сидел напротив и молчал.
До того момента, пока она не показала центральную часть зала.
— Нет, — сказал он.
Мила даже не остановила презентацию.
— Аргументируйте.
— Это красиво.
— Наконец-то.
— Поэтому нет.
Кто-то из её сотрудников тихо кашлянул, скрывая смех.
Мила закрыла ноутбук.
— Хорошо. Давайте без картинок. Что вы хотите?
— Чтобы здесь хотелось задержаться после ужина.
— Для этого существует бар.
— Я говорю не об алкоголе.
— А о чём?
— О том моменте, когда человек уже может уйти, но почему-то остаётся.
Мила почувствовала, как по коже прошёл почти незаметный холодок.
Она понимала, что это снова всего лишь разговор о помещении. Должен быть разговор о помещении.
— Тогда уберём центральный проход, — сказала она. — Разобьём зал на несколько более закрытых зон. Свет ниже. Столы не по оси. И никаких идеальных симметричных линий.
Борис чуть приподнял бровь.
— Продолжайте.
Мила встала.
Она подошла к экрану, взяла маркер и прямо поверх распечатанного плана начала рисовать. Передвинула бар. Развернула столы. Убрала декоративную перегородку, за которую ещё утром готова была спорить. Предложила оставить часть кирпичной кладки открытой и отказаться от слишком дорогого камня.
— Здесь будет живой огонь, — сказала она. — Не биокамин. Настоящий. Если конструктив позволяет. Здесь — два кресла, которые вообще не подходят к остальной мебели. Как будто их привезли из другого дома. И никаких одинаковых светильников над каждым столом. Пусть зал выглядит так, будто его собирали годами, а не заказали одним каталогом.
Инженер попытался что-то заметить о вытяжке, но Мила перебила:
— Проверим. Если нельзя здесь — найдём место рядом.
Она говорила всё быстрее.
Мысли появлялись одна за другой. То, что ещё час назад существовало как аккуратная, утверждаемая концепция, вдруг начало жить. Она уже видела этот зал вечером: тени на кирпичной стене, отражение огня в окнах, тихие разговоры, люди, которым не хочется расходиться.
Мила перестала думать о том, понравится ли идея заказчику.
Она просто хотела сделать её.
— И никаких телевизоров, — закончила она.
— Это жестоко, — сказал Борис.
— Вы сами хотели, чтобы люди не лезли в телефон.
— Телефон останется.
— Тогда отнимем у них хотя бы телевизор.
Все засмеялись.
Мила тоже.
Она стояла возле экрана с маркером в руке, волосы выбились из аккуратного узла, на щеке осталась тонкая серая полоска пыли — она, вероятно, коснулась лица после осмотра лестницы. Ей было жарко. Она чувствовала, как сильно бьётся сердце, хотя никаких причин для этого не было.
И вдруг поняла, что ей хорошо.
Не спокойно.
Не удобно.
Хорошо.
Это было настолько непривычное различие, что на несколько секунд она растерялась.
Совещание закончилось ближе к пяти. Сотрудники начали собирать бумаги. Инженер спорил с дизайнером о камине, кто-то искал зарядку, помощница Милы уже заказывала машину.
Мила осталась у стола, рассматривая исчерканный план ресторана.
— Теперь лучше, — сказал Борис за её спиной.
— Не привыкайте. Это не означает, что вы были правы.
— Конечно.
Она повернулась к нему.
— Вы специально провоцируете людей?
— Не всех.
— Мне от этого должно стать приятно?
— А вам нужно, чтобы я делал вам приятно?
Вопрос прозвучал совершенно ровно.
Мила почувствовала короткий, почти злой удар где-то под рёбрами.
— Мне нужно, чтобы заказчик не мешал работать.