Мунира Вагина – После первой лжи (страница 9)

А потому, что, кажется, не хочет ничего.

Глава 4. Первая граница

К утру небо над городом стало низким и тяжёлым, словно кто-то опустил над крышами серое полотно. Мила заметила это ещё из окна кухни, когда Андрей наливал себе второй кофе, а Агата, не отрываясь от телефона, спорила с подругой о том, можно ли считать контрольную по геометрии уважительной причиной не идти вечером на день рождения. Всё было привычно, почти уютно, и именно поэтому Мила несколько раз напомнила себе, что сегодняшняя поездка за город — всего лишь работа.

— Возьми зонт, — сказал Андрей, кивнув на окно. — К вечеру обещают ливень.

— Я на машине.

— Машина пока ещё не научилась подъезжать к тебе прямо в помещение.

Он улыбнулся и поставил зонт у её сумки. Мила тоже улыбнулась. Когда-то такие мелочи трогали её сильнее, чем дорогие подарки. Сейчас она лишь отметила, что Андрей снова всё предусмотрел. Он всегда предусматривал. Дорогу, билеты, страховку, запасной аккумулятор в машине, лекарства в поездке, время, когда нужно забрать Агату. Рядом с ним жизнь была хорошо устроена.

Почему же тогда сегодня, застёгивая пальто, Мила думала не о муже, а о том, что Борис Гудман наверняка снова найдёт в её проекте что-нибудь, с чем можно поспорить?

Эта мысль раздражала.

Ещё больше раздражало то, что она ждала этого спора.

На объекте пахло мокрым деревом, старой штукатуркой и пылью. Реконструкция только входила в рабочую фазу: в холле уже сняли часть панелей, в одном крыле демонтировали перегородки, а старый ресторан с высокими окнами пока стоял почти нетронутым. Мила любила именно такие моменты — когда здание ещё хранило прежнюю жизнь, но новая уже была видна в линиях чертежей.

Борис ждал у лестницы. Без пиджака, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел менее официально, чем на встречах в бюро. И почему-то от этого — опаснее.

— Вы опоздали на три минуты, — сказал он вместо приветствия.

Мила посмотрела на часы.

— На две.

— Значит, одна минута уже наша общая.

— Не обольщайтесь. Я её вам не дарила.

В уголках его губ появилось едва заметное движение. Не улыбка. Скорее признание удачного удара.

— Пойдёмте. Хочу показать вам северное крыло до дождя.

— А если после дождя оно исчезнет?

— Тогда ваш проект станет существенно дешевле.

Она рассмеялась раньше, чем успела решить, смешно ли это. Борис посмотрел на неё чуть внимательнее, и Мила сразу пожалела о своей лёгкости. С ним ей всё время казалось, что любая естественная реакция выдаёт больше, чем она собиралась показать.

Они прошли через длинный коридор, где строители снимали старые двери. Борис задавал вопросы о материалах, спорил с цветом стен, не соглашался с предложением Милы оставить часть кирпичной кладки открытой. Она объясняла, почему не хочет превращать здание в стерильную декорацию. Он возражал. Она настаивала. Через десять минут Мила уже говорила быстро, жестикулировала и сама слышала в своём голосе ту живую резкость, которая появилась на прошлой встрече.

— Вы опять это делаете, — сказала она наконец.

— Что именно?

— Спорите просто потому, что можете.

— Нет. Я спорю, когда хочу понять, верите ли вы сами в то, что предлагаете.

— А если верю?

— Тогда защищаете. Как сейчас.

— Вам обязательно всё превращать в психологический эксперимент?

— Только то, что само просится.

Мила остановилась возле окна.

— Борис, я архитектор. Не пациент.

— Хорошо, что уточнили.

Она посмотрела на него с раздражением, но он уже пошёл дальше, будто разговор был закончен. Мила задержалась ещё на секунду. Ей хотелось сказать что-то последнее, точное, поставить его на место. Но вместо этого она догнала его.

На втором этаже они вышли на открытую галерею. Отсюда старый парк уходил вниз к реке. Деревья стояли почти чёрными на фоне тяжёлого неба, вода казалась свинцовой. Ветер сразу ударил в лицо.

— Здесь будет терраса, — сказала Мила. — Но не стеклянная коробка. Я хочу оставить воздух.

— В ноябре ваши гости проклянут этот воздух.

— В ноябре будет мобильное остекление.

— А летом?

— Летом его вообще не будет видно.

Борис облокотился на временное ограждение и посмотрел вниз.

— Оставляете людям ощущение свободы, но заранее продумываете, как их защитить от последствий.

— Это называется хороший проект.

— Возможно.

Он сказал это так, будто имел в виду не проект.

Мила уже открыла рот, чтобы спросить, что именно он хотел сказать, но в этот момент над парком раскатился гром. Крупные капли застучали по металлическому настилу. Через несколько секунд дождь превратился в плотную стену.

— Кажется, ваша машина всё-таки не умеет подъезжать внутрь помещения, — сказал Борис.

Мила резко повернула голову.

— Вы что, знакомы с моим мужем?

Вопрос вырвался сам. Борис посмотрел на неё спокойно.

— Почему вы решили?

— Это его фраза. Утром он сказал почти то же самое про зонт.

Пауза длилась всего мгновение.

— Значит, у вашего мужа здравое отношение к погоде.

Мила ещё несколько секунд смотрела на него. Ничего в его лице не изменилось. Она пожала плечами, будто сама сочла вопрос нелепым.

— Пойдёмте внутрь.

Дождь не закончился ни через двадцать минут, ни через час. Напротив, ближе к вечеру ветер усилился, дорогу к трассе частично залило, а администратор сообщил, что на выезде упало дерево и дорожная служба уже работает, но когда проезд откроют — неизвестно.

Мила позвонила Андрею.

— Я задержусь. Здесь ливень, дорогу перекрыли.

— Оставайся там, если опасно ехать, — сразу ответил он. — Не геройствуй.

— Думаю, скоро расчистят.

— Если нет — возьми номер. Агату я заберу сам.

Ни одного лишнего вопроса. Ни тени подозрения. Только забота.

Мила почувствовала странный укол, хотя ещё ничего не сделала.