Мунира Вагина – После первой лжи (страница 5)

— Очень убедительно.

— Правда устала.

Андрей подошёл и положил ладони ей на плечи. Несколько секунд молча разминал напряжённые мышцы.

— Так лучше?

Мила закрыла глаза.

— Да.

Она чувствовала тепло его рук, знала каждый жест, каждый ритм этого прикосновения. И именно привычность вдруг показалась почти пугающей. Не потому, что ей было неприятно. Наоборот. Всё было хорошо.

Слишком хорошо, чтобы объяснить, чего ей не хватает.

В спальне Андрей первым лёг в кровать и открыл книгу. Мила долго стояла в ванной перед зеркалом, смывая макияж. На безымянном пальце поблёскивало кольцо — тонкое, гладкое, почти неощутимое. Она носила его шестнадцать лет и давно перестала замечать.

Почему сегодня она посмотрела на него?

Мила резко закрыла кран.

Это всего лишь из-за разговора с заказчиком. Из-за усталости. Из-за фразы, которую нормальный человек забыл бы через десять минут.

Она вернулась в спальню.

— В пятницу после спектакля можем пройтись пешком, если не будет дождя, — сказал Андрей, не отрываясь от книги. — Ты любишь ночью идти через центр.

— Люблю.

— Я помню.

Мила легла рядом.

Через несколько минут Андрей отложил книгу, выключил лампу и привычно коснулся её плеча. Она повернулась к нему. Они поцеловались — без торопливости, без неловкости, без необходимости что-либо доказывать друг другу.

Потом Андрей уснул.

Мила лежала на спине и смотрела в темноту.

За стеной иногда поскрипывал дом. Где-то проехала машина. На тумбочке коротко засветился экран её телефона — пришло письмо, вероятно рабочее. Она не стала проверять.

Ей было тридцать девять лет. У неё был мужчина, который любил её. Дочь, которую она обожала. Работа, выбранная самой. Дом, в котором не хотелось спасаться от крика или одиночества. Будущее, которое не пугало никакой очевидной бедой.

Мила попыталась произнести про себя простую фразу: «Я счастлива».

Слова не прозвучали ложью.

Но и правдой почему-то не стали.

Она повернула голову к Андрею. В темноте было видно только линию его плеча.

Мила давно не была несчастна.

И в эту ночь впервые поняла, что это совсем не то же самое, что быть счастливой.

Глава 3. Мужчина, которому всё равно

Через три дня после первой встречи Мила снова ехала в загородный отель и заранее злилась на Бориса Гудмана.

Разумных причин для злости было немного. Он не позвонил ей ни разу. Не прислал ни одного сообщения, которое можно было бы счесть личным. Все замечания по проекту поступили через менеджера и были сформулированы сухо, почти образцово: увеличить площадь гостиной в люксах, пересмотреть свет в коридорах, сохранить старую лестницу, не трогать северную стену до заключения конструктора.

Ничего вызывающего.

И всё же каждое письмо казалось ей продолжением разговора, который она давно должна была забыть.

«Вы прекрасно проектируете чужую жизнь. А свою давно не меняли».

Фраза была настолько самоуверенной, что Мила несколько раз мысленно сочинила на неё достойный ответ. К сожалению, все достойные ответы приходили слишком поздно. В тот вечер она промолчала, потом ехала домой, ужинала с Андреем и Агатой, рассказывала о работе — и ни словом не упомянула владельца отеля.

Теперь Борис ждал её в бывшем бальном зале, где рабочие уже сняли часть старой штукатурки. Сквозь высокие окна падал холодный дневной свет. На полу лежали рулоны чертежей, у стены стояли два пластиковых стула, а посреди комнаты Борис разговаривал с прорабом, держа в руке каску.

Он заметил Милу сразу, но не прервал разговор. Только коротко кивнул, будто они виделись вчера.

Это почему-то раздражало ещё сильнее.

Мила сняла пальто, передала его помощнице и открыла папку с планами.

— Добрый день, — сказала она, когда прораб ушёл.

— Добрый.

— Я получила ваши замечания.

— Отлично.

— Некоторые из них бессмысленны.

Борис посмотрел на неё внимательнее.

— Вот теперь узнаю человека, который пришёл защищать проект.

— Я и в прошлый раз защищала проект.

— В прошлый раз вы защищали презентацию.

Мила медленно закрыла папку.

— Вы всегда разговариваете так, будто собеседник пришёл к вам на экзамен?

— Только если собеседник пытается сдать мне работу, которая мне не нравится.

— Вам не нравится мой проект?

— Мне не нравится, что вы сделали его безопасным.

Он сказал это без усмешки. Даже без вызова. Просто как факт.

Мила почувствовала, как внутри поднимается знакомое профессиональное упрямство — то самое, благодаря которому десять лет назад её считали невыносимой на совещаниях, а потом начали приглашать именно туда, где никто не мог договориться.

— Безопасность — не недостаток для отеля, — сказала она.

— Я говорю не о пожарных выходах.

— Тогда выражайтесь точнее.

Борис подошёл к плану, разложенному на складном столе.

— Здесь был дом, в котором люди проживали куски своей жизни. Не ночевали. Не потребляли услугу. Жили. Ссорились в коридорах, мирились на лестнице, узнавали плохие новости по телефону у этих окон. А вы сделали очень красивое место, где ничего не может случиться.

— Это отель, а не сцена трагического театра.

— Тем более. Люди приезжают в отель именно потому, что хотят, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Мила усмехнулась.

— Я впервые слышу настолько сомнительное техническое задание.

— Зато вы его поняли.