Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 6)

— На какую пыльцу, на драконью?

— На цветущую крапиву, — вмешалась я, потому что если уж мы тонем, то тонуть надо весело. — У нас в округе её много. Вот он и… нааллергировался. Глаза покраснели, стали золотыми. Да и запах — это он трюфели переел. Вы же знаете, трюфели иногда дают такой… стойкий… послетравный эффект.

Капитан Хорн посмотрел на меня с выражением человека, который только что понял, что разговаривает с идиоткой, и это знание причиняло ему физическую боль.

— Трюфели, — повторил он. — Вы кормили дракона трюфелями, а потом ваш некромант его съел. И теперь у вас корова с драконьими глазами, которая плюется огнем. И вы хотите сказать, что здесь нет нарушения баланса?

— Мы хотим сказать, что мы — жертвы обстоятельств, — произнесла я с максимальным достоинством, на которое была способна, сидя на корове с растрепанными волосами и в штанах, которые не стирали уже неделю. — Обстоятельства — коварная штука.

Мальчик Мартин, который ехал в телеге с припасами (ловцы были предусмотрительны), высунул голову из-под брезента и добавил:

— А можно я погоняю корову кнутиком?

— Нельзя, — отрезали мы с капитаном одновременно.

Зорька в ответ замычала — низко, протяжно, и в этом мычании слышалась такая тоска по несбывшемуся драконьему величию, что у меня на секунду защемило сердце.

Мы въехали в столицу на закате третьего дня.

Столица называлась Аурум-Сити. Город золота и пепла — его прозвали так после того, как триста лет назад королевский дракон сжег дотла старый квартал, а на его месте построили новый, из стекла и драконьей чешуи. Теперь Аурум-Сити сиял. Буквально: стены домов отражали свет, улицы были вымощены серебряной крошкой, а над крышами парили небольшие магические светильники в форме драконьих голов.

— Красиво, — выдохнул Мартин, вылезая из телеги.

— Дорого, — поправил Кайрос. — Очень дорого. Знаешь, сколько стоит одна такая плитка? Твой дом можно купить за полплитки. А твой подвал — за четверть.

— У меня больше нет дома, — напомнила я. — Мой дом теперь — часть тебя. С пульсирующими стенами.

— Считай это вложением в недвижимость.

Нас провели через главные ворота мимо стражников в черных мундирах с золотыми драконами на груди. Стража смотрела на Зорьку с плохо скрываемым ужасом. Еще бы: корова, которая дымится, мычит басом и оставляет на мостовой подпалины копытами — это вам не почтовая лошадка.

— Процессия лорда Кайроса и его спутников к королевскому дворцу! — объявил герольд, которого, видимо, подняли по тревоге.

— Какое «процессия»? — прошипела я, наклоняясь к Кайросу. — Нас везут как преступников!

— Тише, — он взял меня за руку (рука все еще была теплой, даже горячей). — Веди себя как подобает леди, которая скормила дракона некроманту. С достоинством. С вызовом. Как будто ты знаешь какой-то секрет, которого не знают они.

— Но я не знаю никакого секрета!

— Именно, — он подмигнул. — В этом и сила. Твоя искренняя тупость сойдет за гениальную маскировку.

Я хотела ответить, но в этот момент мы вышли на Королевскую Площадь.

И я забыла, что хотела сказать.

Посреди площади стоял дворец. Не просто дворец — манифестация драконьего величия. Стены из черного обсидиана, башни в виде изогнутых рогов, вход — пасть дракона, раскрытая в вечном рыке, и ступени ведут прямо на язык, который, если верить слухам, иногда шевелится. Это делал придворный маг, чтобы пугать иностранных послов.

— Ничего себе, — сказал Мартин.

— М-да, — согласилась я.

Зорька испуганно шарахнулась, едва не сбив с ног капитана Хорна, и выпустила из ноздрей струю дыма, которая на секунду скрыла фасад.

— Уберите это животное в конюшню! — рявкнул кто-то из дворцовых слуг. — В специальную конюшню! С огнеупорными стенами!

— Зорька не животное, — обиженно сказал Мартин. — Она — священная корова с драконьей душой.

— Это звучит как название дешевого трактира, — заметил Кайрос. — «Священная корова с драконьей душой» и «Пьяный некромант» через дорогу.

Я хихикнула. Несмотря на весь ужас ситуации, черный юмор Кайроса действовал на меня как успокоительное. Как бальзам на воспаленные нервы.

Нас завели во дворец.

Внутри оказалось еще более помпезно, чем снаружи. Залы с колоннами из слоновой кости, ковры, на которых утонет лошадь, люстры из драконьих сердец (нет, правда, я потом узнала — их заспиртовывают и подвешивают, чтобы они светились изнутри; роскошь, конечно, но какой-то извращенный вкус). Мы прошли мимо портретов королей прошлых лет. Все они были с драконами. Короли — на тронах, драконы — у ног. И только последний портрет был пуст: вместо короля — только трон, а вместо дракона — пепел.

— Портрет короля Эриха VII, — прошептал Кайрос, заметив мой взгляд. — Он исчез вместе со своим драконом триста лет назад. С тех пор престол пустует. Страной правит регентский совет.

— А кто сейчас король?

— Эрих VIII, — ответил он. — Ему двенадцать лет.

Я остановилась.

— Двенадцать?

— Да, — Кайрос кивнул в сторону мальчика Мартина, который с любопытством рассматривал золотую лепнину на потолке. — Ровно столько же, сколько и нашему юному другу. Забавное совпадение, не находишь?

Я перевела взгляд с Мартина на портрет пустого короля и обратно. Совпадение? В мире, где драконы перерождаются в коровах, а некроманты едят мифических существ, совпадений не бывает.

— Ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил Кайрос. — Потому что там, где есть тайна, лучше притворяться, что ты слепой и глухой. Живешь дольше.

Дальше — тронный зал.

Огромное помещение, в котором можно было бы устроить скачки. Потолок терялся где-то в темноте, а пол был выложен картой мира — выгравированной, с драгоценными камнями вместо городов. В центре, на возвышении, стоял трон.

Маленький мальчик сидел на этом троне.

Он был худой, бледный, с огромными глазами того же серого оттенка, что и у Мартина. Корона сидела на его голове чуть набок, будто он надел ее сам, без помощи слуг. Мантия — бархатная, с драконьей чешуей по краям — свисала до пола, делая его похожим на ребенка, переодетого в костюм взрослого на Хэллоуин.

— Ваше Величество, — капитан Хорн склонился в глубоком поклоне. — Привели.

— Я вижу, — голос у мальчика был тонкий, но с хрипотцой. Как у того, кто много болел или слишком рано начал курить. — Некромант-дракон. Корова-дракон. Женщина с зубастой душой. И… — он прищурился, глядя на Мартина. — А это кто?

— Я Мартин, — сказал мальчик, не кланяясь. — А вы кто?

Тронный зал замер.

Придворные — а их было немало, человек сорок, все в расшитых камзолах и платьях — задержали дыхание. Капитан Хорн побледнел так, что его усы стали похожи на два сосульки.

— Я король, — ответил мальчик на троне. — Эрих Восьмой.

— А, — Мартин пожал плечами. — А у вас лицо такое же, как у меня. Только вы бледнее. Вы больны?

— Мартин! — шикнула я.

— Что? — он удивился. — Он и правда бледный. Как та рыба, которую я вчера выловил в пруду. Правда, рыба потом заснула и не просыпалась.

— Это называется «мертвая рыба», — подсказал Кайрос.

— А, — мальчик-король вдруг улыбнулся. Улыбка была странная — не детская, какая-то… древняя. — Забавный у вас спутник. Подойди сюда, Мартин.

Мартин послушно пошел.

Я попыталась схватить его за рукав, но Кайрос остановил меня.

— Не надо, — прошептал он. — Мальчик должен подойти сам.

Мартин поднялся по ступеням. Остановился напротив трона. Два мальчика одного возраста смотрели друг на друга: один в короне, другой в грязной рубахе.

— Знаешь, — сказал король Эрих. — Ты невероятно похож на меня. Как будто…

— Как будто я ваш брат-близнец? — закончил Мартин.

— Или ты — я, — прошептал король. — А я — ты.

Тронный зал снова замер.