Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 4)

— Прозрачность, — пробормотал он. Камень стал истончаться. Я видела, как сквозь него проступают очертания моей кухни — той самой, с облупившейся плиткой и текущим краном. А рядом с плитой стояла фигура.

Человеческая фигура.

В длинном сером плаще с капюшоном, надвинутым на лицо. На груди — серебряная брошь в виде весов. Весы были неуравновешены: одна чаша перевешивала другую, и на ней лежала… драконья чешуя.

— Инквизиция баланса, — выдохнул Кайрос и отшатнулся от стены так, будто обжегся. — Они почуяли.

— Кого? — я почувствовала, как холодок бежит по позвоночнику. Инквизиция баланса — это не шутки. Они следят за тем, чтобы магия не нарушала равновесие между живыми и мертвыми, между светом и тьмой. И если они здесь…

— Дракон, — прошептал он. — Они пришли за останками. Или за мной. Или за тобой. Или за всеми сразу.

Фигура в плаще подняла голову. Сквозь капюшон я не видела лица, но чувствовала взгляд — тяжелый, пронизывающий, направленный прямо в стену. Прямо на нас.

— Я знаю, что вы там, — раздался голос. Женский. С холодными нотками, как утренний мороз. — Выходите по-хорошему. Или я приглашу вас по-плохому.

Кайрос повернулся ко мне. Его золотые глаза горели.

— У тебя есть план? — спросила я.

— Есть, — ответил он. — Один.

— Какой?

Вместо ответа он схватил меня за руку, притянул к себе и… я почувствовала, как его губы коснулись моего лба. Легко, почти невесомо. Но в месте прикосновения вспыхнуло тепло, а затем — темнота.

Когда я снова открыла глаза, мы стояли на улице.

Позади — мой дом. Вернее, то, что от него осталось: покосившаяся крыша, стены, увитые плющом, и новая, нелепая пристройка из черного камня, которая пульсировала в такт моему сердцу.

А перед нами — женщина в сером плаще. Она сняла капюшон.

Лицо ее было прекрасным и страшным одновременно: острые скулы, шрам через левую бровь, глаза — два куска льда, в которых отражалась наша с Кайросом перепуганная (в моем случае) и спокойная (в его) физиономии.

— Лорд Кайрос, — сказала она, не спрашивая, а утверждая. — Вы выглядите лучше, чем в прошлый раз. И пахнете… драконом.

— Мадам инквизитор, — Кайрос слегка наклонил голову, — вы тоже не изменились. Все такая же ледяная королева без чувства юмора.

— Юмор — это нарушение баланса, — отрезала она. — Где дракон?

— Какой дракон? — встрял я, стараясь придать лицу максимально невинное выражение. — У нас тут мыши, тараканы, иногда кролики, но драконов не водится. Это же не столица.

Женщина перевела взгляд на меня. И я поняла, что такое настоящий ледяной душ.

— Аглая Виридиевна Торн, — прочитала она, будто видела мою подноготную насквозь. — Низшая некромантка третьего разряда (с отличием, но это не помогло). Шесть просроченных лицензий. Два иска от соседей за шумных зомби. И сейчас — соучастие в уничтожении дракона, занесенного в Красную книгу магических существ как «Находящийся под угрозой исчезновения». Вы знаете, какое наказание за это полагается?

— Штраф? — предположила я с надеждой.

— Смертная казнь через скармливание драконам, — отчеканила она. — Но так как драконов больше нет, придется придумать что-то другое.

Я посмотрела на Кайроса. Он стоял, скрестив руки на груди, и улыбался. Эта улыбка была настолько самоуверенной, настолько наглой, что мне захотелось его ударить.

— Простите, — сказал он, — вы говорите о драконе, который, по вашему мнению, был здесь и был… съеден? Вы располагаете доказательствами?

— Пахнет от вас драконом, лорд Кайрос.

— Ах, это, — он пожал плечами. — Я просто сменил парфюм. Очень дорогой, между прочим. Натуральные феромоны огненной саламандры. Вам нравится?

Женщина-инквизитор прищурилась.

Я поняла, что мы в ловушке.

Потому что запах дракона невозможно спутать ни с чем. И Кайрос вонял им — как бы он ни отбрыкивался — так, что у меня самой текли слюнки, несмотря на страх.

— Обыск, — коротко бросила она. И щелкнула пальцами.

Из воздуха материализовались еще три фигуры в серых плащах. С такими же брошами. С холодными лицами. С оружием — короткими жезлами, на концах которых пульсировал фиолетовый свет.

— У вас нет ордера! — выкрикнула я.

— У инквизиции баланса всегда есть ордер, — ответила женщина. — На всякий случай. Мы выписываем его задним числом.

Они двинулись к дому.

Я рванула за ними, но Кайрос схватил меня за локоть и дернул назад. Его хватка была железной.

— Не надо, — тихо сказал он. — Пусть идут.

— Но там же…

— Там нет дракона, — он наклонился к моему уху. — Я его съел, помнишь? Кости растворились. Чешуя переплавилась в соль. Остался только зуб, который ты держишь в кармане.

— И дом, который пульсирует в такт твоему сердцу, — добавила я.

— Дом не в счет.

Инквизиторы вошли в дом. Прошли на кухню, затем в подвал (лестница, видимо, вернулась — или они проломили стену, я не слышала). Там была тишина минуту, две, три.

Потом — крик.

Один из инквизиторов вылетел обратно через дверь, как пробка из шампанского. Он ударился о забор, перелетел через него и приземлился в крапиве.

Вслед за ним вышли остальные — но уже не спеша, а пятясь. Их жезлы погасли. Лица побледнели.

Женщина-инквизитор вышла последней. Она держала в руке что-то черное, дымящееся.

— Что это? — спросила я.

Она разжала пальцы.

На ее ладони лежал кусок драконьей чешуи — но не болотной, как у нашего детеныша, а черной, как смоль, с красными прожилками.

— Это, — сказала она ледяным голосом, — останки взрослого дракона. Черного. Королевского. Который, согласно реестру, пропал триста лет назад вместе со своим всадником. И который, по всем данным, не мог быть убит никем, кроме…

Она посмотрела на Кайроса.

— Кроме вас, лорд. Вы убили королевского дракона? Триста лет назад?

Кайрос молчал.

Я переводила взгляд с чешуи на его лицо и обратно.

— Погодите, — медленно сказала я, — вы хотите сказать, что этот… этот болотный детеныш, которого мы скормили… он был не просто драконом? Он был чьим-то реинкарнированным? Или…

— Или, — перебила женщина, — ваш некромант уже ел драконов раньше. И этот детеныш был не первым. А, возможно, и не вторым. Возможно, он — потомок того самого черного дракона. И, убив его, Кайрос разорвал древнюю кровную линию. За что предусмотрена не смертная казнь, а нечто гораздо более страшное.

Она замолчала, и в этой тишине я услышала, как скрипит калитка.

На пороге стоял мальчик.

Лет двенадцати, в грязной рубахе, с взъерошенными волосами. Он смотрел на меня огромными глазами цвета мокрого асфальта.

— Тетя Аглая? — сказал он. — А где моя Зорька?

— Какая Зорька, Мартин? — спросила я, не понимая, откуда он вообще взялся. Соседские дети обычно обходили мой дом стороной.

— Корова, — сказал мальчик. — Моя корова Зорька. Вчера она убежала к вам во двор. Сказали, у вас тут дракон, но я дракона не вижу. Зато вижу, что у вас стена теперь черная и теплая. А можно я к Зорьке?

Я открыла рот.