Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 3)

Потолок был на месте. Более того — он стал выше. И чище. Трещины исчезли, словно их никогда не существовало. Вместо них — гладкий темный камень с едва заметными прожилками, похожими на вены. Я прищурилась. Вены пульсировали. Слабо, ритмично, как сердцебиение.

— С добрым утром, спящая красавица с кривыми руками, — раздался голос Кайроса.

Я села.

Кайрос стоял в центре подвала. Точнее, уже не подвала — помещения, которое явно увеличилось в размерах. Стены раздвинулись, пол стал ровным, а вместо моего любимого рваного дивана, который мы нашли на помойке, теперь стояло нечто среднее между троном и кроватью, покрытое чем-то черным, бархатистым и, кажется, еще теплым.

Но не это было главным.

Кайрос изменился.

Серая кожа исчезла. Теперь его лицо было цвета слоновой кости — бледного, но живого, с легким румянцем на скулах. Под глазами пропали те страшные тени, в которых можно было утопить котенка. Губы стали не потрескавшимися, а… сочными. Словно он только что съел гранат. Или чью-то жизнь.

А глаза.

Я уже видела их такими в тот миг, когда теряла сознание. Золотые. Не серые, не голубые, не те уставшие вселенские сумерки, к которым я привыкла. Нет. Они горели чистым, расплавленным золотом, и в глубине каждого зрачка плескалось что-то, напоминающее драконью чешую.

— Ты… — мой голос сел, словно я сама неделю не пила. — Ты его доел?

— Не полностью, — Кайрос пожал плечами, и это движение было таким… плавным. Текучим. Раньше он двигался как скелет, обтянутый кожей — угловато, с хрустом, словно каждое движение причиняло боль. Теперь он двигался как хищник. — Осталось около трети. Я решил, что полная трансформация может подождать. В конце концов, завтрак должен быть сытным, но не чрезмерным.

— Ты оставил треть дракона? — я вскочила на ноги. Голова закружилась, но я устояла. — На завтрак?!

— И на обед, — он улыбнулся. Широко. Я раньше никогда не видела его улыбку такой — открытой, почти человеческой, без той примеси вековой тоски. — Ты же не против? Кстати, спасибо за трюфели. Они придали особый оттенок.

Я обвела подвал взглядом. Дракона не было. Совсем. Ни чешуи, ни хвоста, ни даже лужицы крови. Только на полу, там, где раньше лежало огромное тело, остался небольшой темный круг — выжженный в камне узор, похожий на спираль. И посредине круга — один драконий зуб.

Маленький, молочный. Такой, какой выпадает у дракончиков в возрасте «я уже большой, но еще не умею плеваться огнем».

Я наклонилась и подняла его.

— Он был детенышем? — тихо спросила я.

— Они все детеныши, пока не научатся говорить, — философски заметил Кайрос, подходя ближе. От него пахло гарью и почему-то медом. — Не переживай, его душа не пропала. Частично она теперь во мне, частично — растворилась в эфире. В некотором смысле он продолжает жить.

— В твоем желудке?

— В моей сути, — поправил он. — Это разные вещи.

Я сжала зуб в кулаке. Острый край впился в ладонь, но не порезал — скорее, согрел. Странно.

— Значит, теперь ты — некромант, который съел дракона, — подвела я итог. — Поздравляю. Ты первый в истории?

— Второй, — поправил он. — Первым был Аргос Пожиратель. Его убили через три дня после того, как он съел своего первого дракона. Отравление драконьей кровью, если верить хроникам. Но у меня есть преимущество — я уже был мертвее, чем живой. Так что, надеюсь, меня не пронесет так же.

— Надеешься?

— Ну, — он пожал плечами еще раз, и я заметила, как под его рубашкой перекатываются мышцы. Раньше там были только ребра. — Если начну превращаться в камень или извергать лаву из всех отверстий, ты будешь первой, кому я сообщу.

Я хотела сказать что-то едкое про «отверстия», но внезапно меня накрыла волна голода. Настоящего, животного, такого, от которого темнеет в глазах. Я не ела со вчерашнего утра — только пила воду и нервничала.

— У нас есть что-то, кроме останков дракона? — спросила я.

Кайрос задумался. Его золотые глаза моргнули — раз, другой — и веки сомкнулись с едва слышным щелчком, похожим на удар кремня.

— В твоем шкафу есть сухари, — сказал он. — И банка соленых огурцов. Еще я видел вчера мышь, но она быстрая.

— Огурцы подойдут, — вздохнула я и направилась к лестнице, ведущей из подвала в кухню.

Но лестницы не было.

Вместо нее — гладкая стена из того же темного камня с пульсирующими прожилками.

Я обернулась.

— Кайрос. Где лестница?

— Ах да, — он почесал затылок, и я заметила, что его волосы из серых, как пепел, превратились в черные — глубокого, бархатистого черного цвета с медным отливом. — Я слегка изменил планировку. Ты же говорила, что подвал слишком маленький и ты мечтаешь о гостиной. Вот теперь у нас гостиная.

— Это не гостиная! Это склеп с претензиями!

— Склеп был бы с костями, а здесь только моя кровать, — он кивнул на черную конструкцию. — И твой сундук с солью. Кстати, соль теперь серебряная. Побочный эффект.

Я посмотрела на сундук. Крышка была приоткрыта, и из нее действительно струился металлический блеск.

— Как, демоны тебя раздери, соль стала серебряной?

— Драконье дыхание, — пояснил Кайрос таким тоном, будто речь шла о погоде. — Когда я его ел, он выпустил последнюю струю пламени. Пламя ударило в стену, отразилось, попало в сундук. Соль нагрелась, расплавилась, перекристаллизовалась. Химия, знаешь ли. Плюс немного магии.

— Это не химия, это алхимия! — рявкнула я.

— Спор терминов.

Я подошла к стене, где раньше была лестница. Провела рукой. Камень был теплым, почти горячим. И под пальцами я ощутила… пульс. Такой же, как на потолке.

— Кайрос, — медленно произнесла я, — что ты сделал с домом?

Он замолчал. Подошел ко мне сзади — я услышала его шаги, хотя раньше он передвигался абсолютно бесшумно. Теперь каждый его шаг звучал как удар копыта по мостовой. Тяжело, уверенно, хищно.

— Я не делал ничего намеренно, — сказал он мне в затылок. — Просто когда я поглощал дракона, его суть… перетекала. Она искала место, где закрепиться. Ты была без сознания. Я был занят перевариванием и трансформацией. Дом оказался единственным стабильным объектом.

— Дом — объект?

— Дом — это совокупность воспоминаний, камней и магических следов. Твой дом, кстати, стоит на старом кладбище. Я забыл тебе сказать.

— Что?!

— Да, там внизу, примерно на глубине пятнадцати метров, — он говорил так спокойно, будто сообщал, что в холодильнике кончилось молоко. — Целое поле битвы двенадцатого века. Очень питательная почва для некроманта. Именно поэтому я и выбрал тебя, когда убегал от гильдии. Не потому, что ты красивая (хотя у тебя неплохие скулы), а потому, что твой дом стоял на костях.

Я развернулась так резко, что чуть не ударила его локтем в солнечное сплетение. Он ловко увернулся. Слишком ловко для того, кто ещё вчера едва мог поднять ложку.

— Ты использовал меня? — прошипела я.

— Я сожительствовал с тобой, — поправил он. — Использование предполагает корысть. А я, если помнишь, помогал тебе с теми зомби-кроликами, сбежавшими из лаборатории.

— Ты оживил одного кролика, и он сожрал мои гераньки!

— Гераньки были больны, я спас их от мучений.

Я открыла рот, чтобы выдать тираду, достойную моей мамочки — примы театра абсурда, — но в этот момент сверху, оттуда, где раньше был выход в мир, раздался звук.

Стук.

Кто-то стучал в дверь.

Но в том-то и дело, что двери теперь не было. Вообще. Лестница исчезла, и единственный выход из подвала превратился в стену.

Однако стук повторялся. Глухой, уверенный — бам, бам, бам. Словно кто-то колотил кулаком по камню.

— Ты слышишь? — шепотом спросила я.

— Я не глухой, — так же шепотом ответил Кайрос. В его глазах золото потемнело, став янтарным. — Только что снаружи кто-то есть.

— Как они могут стучать в стену, если стены не было?

— Была и есть. Просто мы ее не видим, — он поднес палец к губам. — Тише. Я проверю.

Кайрос шагнул к стене. Приложил ладонь к пульсирующему камню. Прожилки на поверхности засветились ярче, и я увидела, как они потянулись к его пальцам — словно корни, словно вены, словно камень был продолжением его собственной плоти.