Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 2)

Он открывает пасть.

Я вижу три ряда зубов, каждый размером с мой указательный палец, в глубине что-то тлеет — видимо, это его «огненная железа» прямо сейчас разогревается до температуры плавления стали. Я ожидаю, что он сейчас выпустит струю пламени, поджарит меня, Кайроса, котел и, возможно, весь дом вместе с подвалом.

Вместо этого дракон высовывает язык.

Я знаю, что у драконов раздвоенные языки, как у змей, но этот почему-то розовый, мягкий и влажный. Он осторожно — почти нежно — опускается в котел.

Чавк.

Дракон втягивает обратно половину варева.

Он жует. Нет, он смакует. Янтарные глаза закатываются куда-то внутрь черепа, и по всему его огромному телу пробегает дрожь удовольствия. Из ноздрей вырываются не искры, а маленькие оранжевые сердечки — он их, что ли, выдувает?

— Ему нравится, — шепчет Кайрос с таким выражением, будто увидел, как статуя богини войны сама расстегнула лифчик.

— Еще бы, — гордо отвечаю я, хотя внутри у меня все сжимается от странного предчувствия. — Там трюфели.

Дракон ест. Медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Каждый глоток сопровождается довольным урчанием, от которого вибрируют стены. Через пять минут котел пуст. Вылизанный до блеска. Дракон переворачивается на бок и — я клянусь всеми богами Абсурда — закрывает глаза, поджав лапы к животу. Поза точь-в-точь как у сытого кота, который нажрался сметаны и теперь впадает в нирвану.

— Теперь, — тихо говорю я, вытаскивая из-за пояса кухонный нож (специально заточенный, с кровостоками, подарок от мясника, которому я однажды оживила его жену — не спрашивай, это долгая история). — Осталось самое простое.

Я подхожу к дракону.

Он спит. По-настоящему спит: из пасти вырываются ровные клубы дыма, похожие на храп, веки плотно сомкнуты, даже усы на морде подрагивают. Сонное тело расслаблено, и я вижу пульсирующую жилку на шее — там, где чешуя тоньше, почти прозрачная, и видна голубая кровь.

Драконья кровь, кстати, на воздухе становится лиловой. Полезная информация для общего развития.

Я заношу нож.

— Подожди, — голос Кайроса звучит странно. Слишком спокойно. Слишком… тихо. — Ты уверена, что хочешь сделать это именно так?

— А у тебя есть альтернатива, мой прозрачный друг? — не оборачиваясь, спрашиваю я. — Ты хочешь есть. Я хочу, чтобы ты не умер. Дракон хочет… ну, дракон уже ничего не хочет, потому что он спит глубоким сном после моих трюфелей. Идеальная ситуация.

— Я не об этом, — он встает с кресла. Я слышу, как скрипят половицы — Кайрос идет ко мне. Его рука ложится мне на плечо. Пальцы холодные, как у мертвеца, но твердые. — Я о том, что если ты сейчас убьешь дракона… ты не сможешь его воскресить.

— Зачем мне воскрешать дракона? — я округляю глаза.

— Затем, — его дыхание касается моего уха, и от этого дыхания у меня мурашки бегут по шее, — что мертвый дракон ценен один раз. А живой — бесконечно. Если я съем живого дракона — я получу не просто энергию. Я получу его суть.

Я замираю.

— Ты с ума сошел? — выдыхаю я. — Как можно съесть живого дракона? Он тебя самого съест!

— Не если ты его правильно подашь, — улыбка в голосе Кайроса — это самое страшное, что я слышала за последние десять минут. — Отрежь кусок. Один кусок. Пока он спит. Некромантия позволяет мне усвоить живую плоть, если я буду есть ее… постепенно.

— Это каннибализм наоборот, — констатирую я.

— Это выживание, — поправляет он. — И потом… подумай. Представь, что будет, когда дракон проснется с откусанным боком. Он взбесится. Он нас убьет. Или — я успею его доесть. И тогда… тогда я стану тем, кем был раньше. Тем, кого боялись.

Я смотрю на дракона. Потом на нож. Потом на Кайроса — поджарая фигура в драных кружевах, серая кожа, безумная искорка в глазах.

Потом я вспоминаю, что у меня нет денег на хлеб. Даже на хлеб.

Рискнуть всем ради шанса?

Или умереть от голода в компании недокормленного некроманта и бессмысленно убитого дракона?

Я опускаю нож.

— Ладно, — говорю я. — Живой так живой. Но если он проснется и сожрет тебя — я заплачу только за твои похороны по минимальному тарифу.

— Договорились, — кивает Кайрос и щелкает пальцами.

В его руке — из ниоткуда — появляется серебряный нож. Ритуальный. С загнутым лезвием и рукояткой из кости, которая, кажется, все еще помнит, чьей была.

— Отойди, — командует он. — Ты не должна на это смотреть. Обратная сторона некромантского голода — это зрелище не для слабонервных.

Я открываю рот, чтобы сказать, что я видела и не такое, но в этот момент дракон внезапно открывает глаза.

Точно.

Смотрит прямо на меня.

И в его янтарных зрачках я читаю одно слово, четкое, как удар грома: «Предательница».

А потом он встает.

Коттедж содрогается. Крыша, кажется, сейчас сложится как карточный домик. Дракон раскрывает пасть, и на этот раз оттуда вырывается пламя — настоящее, обжигающее добела, такое, что я чувствую жар на коже за долю секунды до того, как Кайрос отбрасывает меня в сторону.

Я лечу в угол подвала, ударяюсь спиной о старый сундук с солью, который мы используем как стул.

— Ешь его, — кричит Кайрос, но он уже не человек. Нет, он — тень, сгусток тьмы с серебряным лезвием, который бросается на дракона.

Дракон рычит.

Я вижу, как челюсти смыкаются — огромные, с тремя рядами зубов — и в них оказывается рука Кайроса.

Не должно быть крови, но она есть. Темная, почти черная, густая, как смола.

— Живой, — шепчет он, не обращая внимания на то, что дракон сейчас перекусит его пополам. — Какой вкусный… живой…

И он начинает есть не отпуская.

С хрустом, с чавканьем, с тем самым звуком, от которого у нормального человека останавливается сердце, а у ненормального — начинается самое интересное.

Я сижу в углу, прижав ладони ко рту, и думаю только об одном:

«Я скормила дракона своему некроманту».

Нет. Я даже не скормила. Я просто приготовила ужин, а теперь мой полумертвый любовник (или не любовник, это сложно) пожирает живьем мифическое существо, и они оба, кажется, получают от этого удовольствие.

Я делаю глубокий вдох.

Выдох.

И понимаю, что самое страшное впереди.

Потому что, когда Кайрос доест дракона, он изменится. И я не знаю, что станет со мной, когда он перестанет быть тем хрупким, почти прозрачным существом, которое я боялась потерять.

В подвале темнеет. Пламя из пасти дракона гаснет, заменяясь чем-то другим — черной дырой, которая раскрывается в груди Кайроса.

И последнее, что я вижу, прежде чем сознание покидает меня от шока, переизбытка адреналина и осознания того, что моя жизнь теперь никогда не будет прежней — это его улыбку.

Он улыбается, облизывая окровавленные губы, и его глаза горят не серым, а чистым золотом.

Драконьим золотом.

А я — та самая идиотка, которая его накормила.

Продолжение следует… а вы думали, это самое безумное, что случится в этой книге? О, нет.

ГЛАВА 2. ПРОБУЖДЕНИЕ С ДРАКОНЬИМ ПРИВКУСОМ

Очнулась я на холодном полу.

Это первое, что зафиксировал мой позвоночник, прежде чем мозг соизволил включиться. Второе — запах. Если до того подвал вонял горелым сеном и драконьими носками, то теперь к этому букету добавился еще один оттенок: жареный некромант с корицей.

Я открыла глаза.