Мунбин Мур – Я скормила дракона своему некроманту (страница 1)
Мунбин Мур
Я скормила дракона своему некроманту
«Говорят, нельзя есть то, что любишь. А я говорю: можно, если правильно приготовить. Моего некроманта, например, я сначала накормила драконом, а потом съела сама. И знаете что? Он был очень вкусный. Особенно с трюфелями.
> Эта книга — не кулинарный рецепт. Это инструкция по выживанию в мире, где абсурд — единственная логика, а любовь измеряется в пельменях.
> Если вы голодны — читайте. Если сыты — перечитывайте. Если вам кажется, что всё потеряно — вспомните: я скормила дракона своему некроманту, и это было лучшим решением в моей жизни.
> Приятного аппетита и крепких нервов.
> Ваша Аглая Торн, по совместительству — повар, некромантка низшего разряда (с отличием) и мать дракона».
ГЛАВА 1. ИЗЫСКАННЫЙ ВКУС ФИНАНСОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Драконы пахнут горелым сеном и старыми носками.
Это первое, что приходит мне в голову, когда я перешагиваю через хвост существа, занимающего ровно две трети моего подвала. Второе — что моя жизнь определенно пошла под откос ровно в тот момент, когда я решила, что обучение в Академии Тьмы на факультете Низшей Некромантии — это «хорошая инвестиция в будущее».
Мамочка моя была бы так горда.
Она, кстати, была примой в Королевском Театре Абсурда. Видимо, генетическая память о сценических подмостках сейчас и дает о себе знать, потому что иначе как спектаклем мою текущую ситуацию не назовешь.
— Он воняет, — сообщаю я, не оборачиваясь.
— А ты, прости, пахнешь розами и утренней росой? — раздается хриплый голос из кресла, которое я лично вытащила с помойки три года назад. Тогда я еще верила, что карьера наемной некромантки принесет мне стабильный доход и, возможно, небольшую квартиру с отдельной ванной.
Боги любят шутить.
Кайрос сидит в этом кресле уже седьмой час, поджав одну ногу под себя и изучая потрескавшийся потолок взглядом, который я про себя называю «я видел, как рассыпаются империи, и твой потолок меня не впечатляет». Это выражение — единственное, что он получил в наследство от своих былых времен, когда его имя произносили шепотом даже короли, а цена за одно воскрешение стоила целого состояния.
Сейчас его состояние — это я, дырявый подвал и дракон, которого мы вместе умудрились не убить, но как-то очень неудачно парализовать.
— Нам нужно его съесть, — произношу я тоном, которым обычно обсуждают цену на рынке. — Слушай, я понимаю, что это звучит… неортодоксально.
— Неортодоксально? — Кайрос медленно переводит на меня свои глаза того оттенка серого, который бывает у неба перед самой смертельной грозой. — Ты предлагаешь скормить дракона мне. Некроманту. Который, по определению, питается эманациями смерти и иногда — если совсем прижмет — прокисшим рисовым отваром.
— У нас нет прокисшего рисового отвара! — рявкаю я, пиная подвернувшуюся консервную банку. Этикетка давно отклеилась, и я уже не помню, что там было. Кажется, персики. Или тушенка. Сейчас это уже не имеет значения. — У нас есть дракон. Договор с гильдией на поставку высококачественных ингредиентов для зельеварения. То, что этот дракон — низший, огненный, еще даже не научился говорить и летать по-человечески, не отменяет факта: его мясо стоит пятьсот золотых за килограмм. С учетом веса — мы обеспечены на год. А я, знаешь ли, устала питаться воздухом и твоим сарказмом.
— Мой сарказм питательнее воздуха, — парирует Кайрос, но я замечаю, как его взгляд скользит по бокам животного. Дракон — просто малыш по драконьим меркам, всего-то с небольшой автобус. Чешуя грязно-болотного цвета, крылья сложены вдоль тела, как мокрые тряпки, и из пасти вырывается едва заметный дымок. Мы оглушили его прошлой ночью, когда он попытался сожрать соседскую корову по кличке Зорька. Корова Зорька, к слову, была единственным источником молока в радиусе пяти миль. После того, как дракон сжевал забор, сарай и еще половину огорода тетушки Греты, пришлось выбирать: либо мы, либо летающая саранча.
— Послушай, — я подхожу к креслу и сажусь на корточки, оказываясь с Кайросом на одном уровне. Он выглядит плохо. Нет, он выглядит как покойник, которого забыли похоронить, а потом еще и обокрали. Кожа серая, под глазами такие тени, будто он не спал последнюю сотню лет, а губы потрескались до крови. И это я еще молчу про то, что от него разит разложением, хотя он принимает ванну каждые три дня. Такова плата за его… особенности. — Ты не ел три недели. Три! Недели! Я уже начала видеть сквозь тебя! А я, знаешь, видеть сквозь некромантов высшего ранга в мои планы не входило.
— Я всегда был субтильным, — возражает он с таким достоинством, будто речь идет о моде, а не о голодной смерти.
— Ты не субтильный, ты — прозрачный! Я вижу стену сквозь твою правую руку!
Это правда. Небольшая ложь — всего лишь гипербола для красного словца. Но Кайрос действительно стал… таять. Некроманты его уровня питаются не столько едой, сколько энергией смерти. Когда рядом нет мертвецов, рек императоров и полей былых сражений, он начинает «усыхать». Это обратимый процесс, но для его обращения надо либо отправиться на заваленную трупами войну, что противоречит моим моральным принципам (и подписке о невыезде), либо — скормить ему что-то с высоким содержанием жизненной силы.
Дракон — это сгусток жизненной силы. Не просто сгусток — целый ядерный реактор в чешуйчатой упаковке.
Но есть маленькая проблема.
Если просто зажарить дракона на костре и подать с гарниром из картошки, Кайрос, возможно, наестся. Но его тело — чертова сложная алхимическая лаборатория — начнет перерабатывать эту энергию неправильно, потому что он привык к смерти. Жизнь для него — как для обычного человека стрихнин. Слишком много — летальный исход. Только в его случае «слишком много» — это дракон.
А если скормить ему мертвого дракона?
Тут в игру вступает моя профессиональная компетенция как дипломированной низшей некромантки (с отличием, между прочим). Мертвый дракон — это уже не просто мясо. Это чистый некро-эфир, структурированная память о жизни, которая ушла. Для Кайроса это будет идеальная пища: калорийно, насыщенно, и, главное, его магия не взбесится, пытаясь переварить Живое.
Но чтобы дракон умер — его надо сначала убить.
А у нас нет денег на профессионального убийцу драконов. И даже на любительского.
Поэтому план простой, идиотский и настолько абсурдный, что он, вероятно, даже сработает.
«Сначала я кормлю дракона. Живого дракона — не мертвого, живого! — всякой дрянью. Потому что в морде у него написано, что он голоден. Потом, когда он нажрется и впадет в сытую кому — я его режу. Аккуратно, по всем правилам забойного дела. Потом — Кайрос ест уже мертвого дракона. И все счастливы».
Вслух я, разумеется, произношу более изящную версию.
— Я приготовлю его как следует, — говорю я мягко, почти ласково. — С грибами. Ты любишь грибы.
— Я никогда в жизни не пробовал грибы, — напоминает он. — Потому что последние двести лет я питался астральной пылью и снами умирающих.
— Ну значит, самое время начать гастрономическое образование.
Я встаю, отряхиваю штаны (серые, в заплатках, третьей стирки, но крепкие — главное достоинство одежды бывшего наемника). Подхожу к дракону. Он приоткрывает один глаз — вертикальный зрачок, янтарная радужка, недовольное выражение, как у кота, которого разбудили в четыре утра.
— Огр-р-р, — рычит он едва слышно, но в этом рыке нет угрозы. Скорее возмущение: «Эй, двуногая, ты чего тут шастаешь?»
— Тихо, чешуйчатый, — осаживаю его я. — Сейчас мы тебя покормим.
Я поднимаюсь в свою кухню — отдельный вид искусства под названием «первая лавка древностей и коллекционирование плесени». Плитка отвалилась, трубы текут, но есть старый, еще бабушкин чугунный котел, полки с запыленными специями и — о чудо! — вчера я нашла в лесу целую корзину черных трюфелей. Собака соседа нашла, честно говоря. Но собака не предъявила прав на находку, а я предъявила.
Рецепт прост, как топор палача:
1. Собрать все самое съедобное, что осталось в доме (две морковки, головка чеснока, кусок заплесневелого сыра, который я соскребу, и полбутылки красного вина, оставшейся со дня рождения моей сестры — той самой, что сбежала с менестрелем).
2. Добавить трюфели — много трюфелей. Драконы, говорят, их обожают. Еще говорят, что драконы обожают жареных хомяков, но хомяков у меня нет.
3. Засыпать все это в котел, залить водой, добавить травы — полынь, зверобой, чуть-чуть белладонны для пикантности.
4. Варить до тех пор, пока смесь не начнет светиться в темноте.
Светиться она начинает ровно через сорок минут. Я помешиваю деревянной ложкой (на которой, кажется, когда-то была кровь, но я отмыла), и янтарные пузырьки лопаются с запахом… весны. Странно. Очень странно. Для смеси, включающей ядовитые травы и просроченный сыр, пахнет она просто божественно.
Когда я спускаюсь обратно в подвал с огромным котлом в руках, Кайрос уже переместился к голове дракона и теперь сидит прямо перед его носом, что-то шепча. Некромантские штучки. Наверное, убеждает бедное животное, что смерть — это не страшно, а просто переход в другое состояние.
Дракон смотрит на него с подозрением.
— Куш-куш, — говорю я, ставя котел на пол. — Ужин подан.
В этот момент дракон делает нечто неожиданное.