Мунбин Мур – Убийство закончилось в 21:00, а вы опоздали (страница 2)
— А теперь, — сказала она, — давайте поиграем в детективов. Только помните: вы опоздали на пятнадцать минут. И за эти пятнадцать минут убийца успел стать невиновным, жертва — договориться с дьяволом, а я… я успела полюбить этот фарс.
В дверях гостиной показался первый полицейский. Молодой, в мокрой куртке, с включённой камерой на бронежилете.
Диана плавно переложила револьвер за спину, и я понял: она не собирается стрелять. Она собирается сделать так, что стрелять будут в меня.
И в этот момент я наконец понял, почему Крапивин выбрал 21:00.
Потому что в 21:00 у его личного охраняемого периметра отключалась видеосвязь. На пятнадцать минут. Каждый день. Технические работы. На которые у «Спецсвязи» был приказ за подписью самого Крапивина.
Последний приказ, который он подписал живым.
Убийца знал. Я должен был узнать раньше. Но я опоздал.
Полицейский переступил порог. Увидел тело. Увидел меня, стоящего над телом. Увидел Диану с улыбкой Джоконды.
— Руки на стену! — заорал он. — Оба!
Я медленно поднял руки.
И в голове моей, как секундная стрелка мёртвых часов, дёрнулась одна единственная мысль:
А что, если убийство закончилось не в 21:00? Что, если оно только началось? И что, если та, кто называет себя Дианой, — не свидетель, не убийца, а крючок, на который меня подсадили ещё до того, как я вошёл в эту дверь?
Я посмотрел на неё через плечо.
Она подмигнула.
И наступила тишина. Дождь за окном вдруг кончился. Будто кто-то наверху закрутил кран.
Глава 2. Алиби для призрака
Полицейский, ворвавшийся в гостиную, оказался лейтенантом Субботиным. Я узнал его по характерному запаху: дешёвый табак, жвачка «Dirol» и отчаяние человека, который заступает на ночную смену уже третий день подряд. Он держал меня лицом к стене ровно три минуты. Я считал. В таких ситуациях считать — единственный способ не начать нервно шутить. А шутить над трупом Крапивина было бы верхом идиотизма. Или верхом профессионализма. Я ещё не решил.
— Ваши документы, — Субботин говорил с усилием, будто выталкивал слова из забитого трахеита лёгкого.
— Внутренний карман плаща. Слева. Там же лицензия.
Пока он шарил по моим карманам, я искоса наблюдал за Дианой. Она стояла у камина, сложив руки на груди. Револьвер исчез. Я бы поклялся, что видел его ещё секунду назад, но сейчас её пальцы были пусты, а поза — скучающей выпускницы пансионата для благородных девиц. Только в глазах горел тот самый огонь, который бывает у кошек перед тем, как они сбрасывают с полки хрустальную вазу.
— Вы кто? — Субботин наконец развернул моё удостоверение и, кажется, выдохнул с облегчением. Частный детектив — не убийца с поличным.
— Нечаев Арсений Алексеевич. Вызван на объект.
— Кем?
— Андреем Викторовичем Крапивиным. — я кивнул на тело. — Но, боюсь, он уже не подтвердит.
Субботин посмотрел на труп, потом на меня, потом на Диану. Лицо его вытянулось. Он нажал кнопку на рации, висевшей на бронежилете, и прошептал в неё что-то нечленораздельное. Через три минуты в гостиной было уже пятеро: два оперативника, судмедэксперт в синем бахиле и женщина в штатском с твёрдым взглядом бухгалтера, который десять лет ищет недостачу.
Женщина представилась следователем СК — Лилия Павловна Грицай. Короткая стрижка, серый брючный костюм, туфли на плоской подошве. Никаких украшений, кроме обручального кольца, которое она нервно прокручивала на пальце. Она сразу отвела меня в библиотеку — смежное помещение, отделённое от гостиной только аркой. Ни двери, ни занавески. Та же комната, но с книжными шкафами и креслами, обитыми зелёной кожей.
— Садитесь, — Грицай указала на стул напротив стола. — Рассказывайте.
Я сел. Рассказал всё. Без эмоций, без домыслов. Крапивин позвонил в 19:30. Назначил встречу на 21:00. Я выехал, но водитель, предоставленный заказчиком, попал в пробку на выезде из города. В результате прибыл в 21:12. Обнаружил тело. Рядом с телом — неизвестная женщина, представившаяся Дианой. Больше никого.
— Диана, — Грицай записала в блокнот. — Фамилия?
— Не представилась.
— Описание?
— Рост около ста семидесяти. Волосы русые с бронзовым отливом. Глаза… — я замялся. — Глаза такие, от которых хочется проверить, не вынули ли у вас почку.
Следователь не улыбнулась. Она вообще не улыбалась. Только покрутила обручальное кольцо и спросила:
— Оружие при ней было?
— Сначала мне показалось. Но вы сами видите, она безоружна.
— Детектив Нечаев, — Грицай наклонилась вперёд, — вы в курсе, что Крапивин за час до смерти отправил электронное письмо в мой отдел? С пометкой «вскрыть после 21:00»?
Я молчал. Это было новостью.
— Там было три строчки, — продолжала она. Цитирую дословно: «Сегодня в 21:00 меня убьют. Убийца — один из пятерых гостей. Все они останутся в доме до приезда полиции. Но полиция приедет не раньше 21:20. За эти двадцать минут правда умрёт. Позаботьтесь, чтобы воскресла. Ваш А.В. Крапивин».
В библиотеке повисла тишина. Я слышал, как в гостиной хрустят костяшки пальцев судмедэксперта, вскрывающего чемоданчик. Слышал, как дождь за окном превратился в мелкую морось. Слышал, как в нагрудном кармане Субботина пиликает телефон.
— Пятерых гостей, говорите, — я подал голос. — Я видел только её. И труп.
— А вы никого и не должны были видеть, — Грицай достала из папки распечатку. — По словам гражданки Дианы, которая, кстати, назвалась полностью — Диана Сергеевна Горская, 1978 года рождения, без определённого места жительства, — в 20:55 Крапивин выгнал всех из гостиной. Себя. Её. И ещё троих: некоего Пирожкова, гражданина Вагнера и женщину по имени Алиса. Сказал: «Я выйду через минуту. Кто войдёт вслед — тот и убийца». И запер дверь изнутри.
— Ключ был?
— Был. Внутри, в замочной скважине. Когда в 21:05 все опомнились и выломали дверь — её охрана, кстати, выломала, — Крапивин уже лежал мёртвый. А внутри никого. Чисто. Пуля — одна, калибр 9 мм. Пистолета нет. Все трое оставшихся гостей утверждают, что выстрела не слышали.
Я усмехнулся. Невесело.
— Звукоизоляция в этом доме — подвал для допросов, стены из бетона с пробковым покрытием. Если выстрел был с глушителем — не услышали бы и за дверью. Но внутри… внутри он должен был бахнуть так, что люстра качнулась бы.
— Люстра? — Грицай перевела взгляд на потолок гостиной. Массивная бронзовая люстра с рожками-свечами висела абсолютно неподвижно. — Не качнулась.
— Значит, — я медленно поднялся, — выстрелили либо из очень маленького калибра, либо… либо выстрелили не в девять.
Следователь тоже встала. Теперь мы стояли лицом к лицу. Она была ниже меня на полголовы, но смотрела так, будто я лежал на секционном столе.
— Вы на что намекаете?
— На то, что время смерти установят по трупным пятнам и температуре тела. Но если тело пролежало в тёплой комнате с камином — температура обманчива. Если в доме сбитый климат-контроль — пятна образуются быстрее. Крапивин был не дурак. Он мог подстроить всё так, чтобы мы думали, будто он умер ровно в 21:00.
— Зачем? — Грицай не моргала.
— Зачем человек заказывает собственное убийство, а потом пишет заявление в СК? — я пожал плечами. — Вариантов два. Или он был безумцем, или… или выстрела вообще не было.
В этот момент в дверях библиотеки появился Субботин. Бледный, как лист бумаги, на которой печатают протоколы.
— Лилия Павловна, — голос у лейтенанта сел, — там это… эксперты нашли.
— Что нашли?
— Пистолет. В камине. За фальшивой панелью. И на нём отпечатки пальцев.
Грицай метнулась в гостиную. Я за ней.
Камин был настоящий, дровяной, но в этот вечер его не топили. Судмедэксперт в синих перчатках извлёк из тайника за чугунной решёткой короткоствольный «Вальтер» РРК. Старый, потёртый, без глушителя. На рукоятке — налёт копоти. Кто-то пытался стереть следы, но поторопился.
— Отпечатки? — спросила Грицай.
— Частичные, — эксперт пожал плечами. — Но один чёткий. Большой палец. Принадлежит…
Он замолчал, глядя на планшет.
— Говорите, — приказала следователь.
— Принадлежит Андрею Викторовичу Крапивину.
Я закрыл глаза. Картинка сложилась. Не полностью. Но её фрагменты начали вставать на места, как кости домино, которые кто-то толкнул, но они никак не упадут.
Крапивин взял пистолет. Выстрелил в себя? Нет, рана в затылок — самоубийство с таким повреждением технически возможно, но невероятно. Нужны особо длинные руки, особый угол и железные нервы. Проще попросить другого человека. Но тогда зачем его отпечатки на оружии?