Мунбин Мур – Убийство закончилось в 21:00, а вы опоздали (страница 1)
Мунбин Мур
Убийство закончилось в 21:00, а вы опоздали
Вы держите в руках не просто детектив. Вы держите билет на место преступления, к которому уже опоздали.
Пятнадцать минут. Именно столько отделяет вас от момента, когда пуля вошла в цель, часы остановились, а правда — рассыпалась на осколки. Вы не успели к началу. Вы не видели лица убийцы. Вы не слышали предсмертного шёпота жертвы.
Но это не значит, что вы не сможете раскрыть дело.
Сможете?
Автор предлагает вам пари: пока переворачиваются страницы, время идёт назад. Каждая глава — это одна минута, украденная у смерти. Если вы дойдёте до конца — вы докажете, что опоздание не приговор. Если нет… что ж, часы пробьют 21:00, и уже ничего не исправить.
Вы готовы? Тогда не теряйте ни секунды.
Потому что детектив Нечаев уже ждёт вас на пороге особняка «Чайка». Он тоже опоздал. Но он не сдаётся.
А вы?
Помните: истинное время убийства не имеет значения. Значение имеет только то, что вы решите сделать с этим знанием.
Добро пожаловать в игру.
Глава 1. Опоздание — смертный грех
Дождь в Заречье не шёл. Он правил.
Серые косые струи хлестали по асфальту с такой яростью, будто небо мстило этой проклятой земле за все её грехи. Автомобиль «Ягуар F-Pace» цвета мокрого бетона замер в трёхстах метрах от ворот особняка «Чайка». Дворники работали на пределе, но толку было мало: мир за лобовым стеклом превратился в акварельный развод.
— Вы уверены, что он нас ждёт? — спросил водитель, молодой парень с пушком над губой, не решаясь выключить зажигание. — Может, всё отменили?
— Ты слушаешь голос в своей голове или мой навигатор? — ответил я, не глядя на него.
Меня зовут Арсений Алексеевич Нечаев. Частный детектив. Лицензия номер 0731. Если вы живёте в Центральном регионе и ваши проблемы пахнут большими деньгами — вы либо уже мой клиент, либо несчастный человек, который вот-вот им станет.
Сегодняшний заказчик — Андрей Викторович Крапивин. В медийном поле — «успешный предприниматель». В моём досье — «фигура, от которой через три квартала начинает пахнуть горелым асфальтом». Он позвонил ровно в 19:30.
— Арсений Алексеевич, — голос у Крапивина был спокойный, как у хирурга, который режет живого пациента, — подъезжайте к девяти. Без пятнадцати стукните в калитку. У меня небольшая… конфиденциальная ситуация. Очень маленькая комната и очень большие деньги. Вас устроит гонорар в полмиллиона за час?
Меня устроило.
Но сейчас мои часы Omega Seamaster показывали 21:12. Двенадцать минут девятого. Мы опоздали. И это было странно. Ибо водитель, которого мне навязал Крапивин («мой человек встретит»), гнал по трассе как угорелый. Единственная пробка на выезде из города — и вот результат.
— Ладно, — я хлопнул ладонью по подлокотнику. — Охрана у ворот есть?
— Сказали, никакой охраны. Только дом и хозяин. И… — парень замялся. — И он велел передать, что если вы опоздаете… что вы сами поймёте.
Я вышел под дождь. Плащ «Baracuta» в секунду промок, но это не имело значения. Значение имел запах. Дождь забивает всё — бензин, пыль, траву, — но он не может забить запах меди и озона. Запах того, что внутри уже случилось.
Калитка была не заперта. Это дурной знак.
Дорожка от калитки до крыльца выложена тёмным сланцем. Ступени. Массивная дверь из морёного дуба. Ручка — латунь. Холодная. Я толкнул дверь, и она поддалась без звука. Петли смазаны не для удобства, а для тишины. Не к добру.
Внутри пахло дорогим табаком, воском для мебели и… тем самым.
Прихожая тонула в полумраке. Горел только один торшер в углу, отбрасывая длинные тени королевской пальмы на паркет «ёлочкой». Слева — гардеробная комната. Справа — лестница на второй этаж. Прямо — закрытая дверь в гостиную. Или, как принято говорить у таких как Крапивин, «малую столовую».
Я не стал звать хозяина. Не потому, что это невежливо. А потому, что я услышал звук.
Тиканье.
Много тиканья.
Я подошёл к двери гостиной, толкнул её створку и на секунду замер. Не от страха. От профессионального интереса.
В комнате, обитой панелями из вишни, на полу в позе «ныряльщика» лежал мужчина. Ему было за пятьдесят, поджарый, загорелый — такой загар бывает только у тех, кто владеет яхтой или раком кожи. Крапивин. Собственной персоной. Спина в неестественном изгибе, правая рука вытянута в сторону камина, левая прижата к животу. Вокруг головы — тёмная лужа, которая уже перестала расти.
Убийство закончилось. И закончилось оно, судя по характеру трупных пятен и степени свернувшейся крови, довольно давно.
Но самое странное было не в этом.
Самое странное висело над камином.
Старинные настенные часы. Их циферблат был окружён деревянной резьбой с амурчиками и дубовыми листьями — пошлость, которую коллекционеры называют «винтаж». Стрелки показывали ровно 21:00. И секундная стрелка дёргалась. Вот она делала крошечный шажок вперёд, возвращалась назад, снова вперёд. Цикада, попавшая в янтарь.
— И что, — прошептал я в пустоту комнаты, — никто не догадался их завести?
— Зачем их заводить? — раздался голос за моей спиной.
Я не обернулся. Я даже не вздрогнул. Только медленно поправил манжет рубашки.
— Вы опоздали, господин Нечаев, — продолжал голос. Женский, низкий, с хрипотцой. — Вы опоздали ровно на пятнадцать минут. А ведь вас просили к девяти.
Я обернулся.
На пороге, прислонившись плечом к косяку, стояла она. Смокинг. Не женский пиджак, а настоящий мужской смокинг, перешитый по фигуре. Волосы цвета старой бронзы собраны в низкий пучок. Возраст — между «попрошу ваши документы» и «я сама решу, когда вам умирать». В левой руке — бокал с янтарной жидкостью. Коньяк. Дорогой.
— Вы кто? — спросил я.
— Та, кто фиксирует результат, — она сделала глоток, не отводя от меня взгляда. — И та, кто констатирует вашу профнепригодность. Хотя нет. Не профнепригодность. Ваше опоздание… оно фатально. Смертельно. Но не для вас. Для дела. Убийство закончилось в 21:00. ровно. Когда стрелки встали. А вы пришли. — она поставила бокал на столик у входа. — Как думаете, сколько загадок вы уже не успели раскрыть?
— Я не гадаю на кофейной гуще, — я присел на корточки рядом с телом Крапивина. Пулевое отверстие. Одно. Точно в затылок. Выстрел произведён с близкого расстояния – пороховые ожоги на коже. — Я задаю вопросы. Первый: кто вы?
— Можете звать меня Диана. Это ничего не объяснит.
— Второй вопрос: где пистолет?
— А вот это, — она усмехнулась, и в полумраке блеснули белые, почти хищные зубы, — правильный вопрос. Пистолет исчез. Как и все, кто был в этом доме в 21:00.
Она прошла мимо меня, обдав запахом кожи и ириса. Подошла к окну, задернутому тяжёлой портьерой. Дёрнула за шнурок — ткань разъехалась. За окном ничего не было, кроме дождя и чёрного леса.
— Вас просили приехать к девяти, господин Нечаев, потому что Крапивин хотел устроить шоу. Он собрал в этом доме пятерых людей. Себя. Меня. И ещё троих. И объявил, что ровно в девять его убьют. — Диана обернулась. — Он сказал: «У меня хватит наглости приказать пуле прилететь по расписанию. А у вас, господа, хватит глупости за это заплатить. Тот, кто меня убьёт, получит всё. Мои заводы, пароходы, офшоры и лицензии. Достаточно просто войти в эту дверь в 21:00 и нажать на курок».
— И вы вошли? — спросил я.
— Я вышла. Я вышла отсюда в 20:55 и стояла в коридоре. Я — свидетель. А вот кто вошёл… — она показала подбородком на тело. — Кто вошёл, тот и выстрелил. Но вы опоздали, Нечаев. Вы не видели, кто вышел из этой комнаты после девяти. А значит… — её голос стал мягче, почти ласковым. — А значит, вы никогда не узнаете правду. Потому что все трое, кроме меня, уже дали показания. Друг на друга. И их адвокаты уже шьют алиби, как портные смокинги.
Я медленно поднялся. Колени хрустнули. Остеохондроз — единственное, что стареет в детективе быстрее, чем его репутация.
— Вы ошибаетесь в одном, — сказал я.
— В чём же?
— Я не ищу правду. Я ищу того, кто заплатит мне больше.
Диана засмеялась. Смех был короткий, каркающий, без капли веселья.
— Тогда вы труп. Или моральный. Или… — она перевела взгляд на часы над камином.
Секундная стрелка дёрнулась в последний раз. И замерла.
И в ту же секунду в прихожей раздался голос. Мужской. Свежий, звонкий, незнакомый.
— Всем стоять. Полиция.
Я посмотрел на часы. 21:22.
— Слышите? — прошептала Диана, наклоняясь к моему уху. — Это не полиция. Это конец первой минуты вашего расследования.
Она отступила на шаг, и в её руке, неизвестно откуда взявшийся, блеснул револьвер. Маленький. Дамский. С перламутровой рукояткой.