Мунбин Мур – Стеклянный след (страница 3)

— Детектив Хейз? — спросила она. Голос низкий, с хрипотцой, будто она много курила или много кричала. — Наслышаны. Очень наслышаны.

— Я не детектив, — сказал я. — Я частный сыщик. Детективами становятся по найму, а я сам себе хозяин. И вы кто?

Мужчина шагнул вперёд, доставая из кармана плаща корочку. Чёрную, с золотым тиснением. Я таких раньше не видел.

— Федеральное бюро расследований, отдел специальных проектов, — произнёс он механически, как заученную мантру. — Специальный агент Дэниел Кросс. Это моя напарница, специальный агент Элис Вонг. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, мистер Хейз.

— Насчёт пропавшего художника? — спросил я, не принимая корочку. Я не обязан её принимать, чтобы понять: эти люди не из ФБР. Или из такого ФБР, о котором не пишут в газетах.

— Насчёт дела, которое вы только что взяли, — ответила Вонг. Она не смотрела на меня. Она смотрела на мою куртку — туда, где во внутреннем кармане лежал пластиковый контейнер с осколком. — Мы знаем, что вы нашли фрагмент. Мы знаем, что вы собираетесь его исследовать. И мы здесь, чтобы сказать вам одну вещь.

— Какую?

— Отдайте его нам. И забудьте всё, что видели сегодня. Ради вашей же безопасности.

Элен Кордес издала короткий смешок — истеричный, почти детский.

— Моя безопасность? — переспросил я. — Вы ворвались в дом моей клиентки без ордера, без объяснений, под видом федеральных агентов, и говорите мне про безопасность?

— Мы не под видом, — сказал Кросс. Он был спокойным, как удав. Таким спокойствием обладают люди, которые уверены, что за их спиной стоит не просто закон, а нечто гораздо более весомое. — Мы и есть федеральные агенты. Просто вы никогда не слышали о нашем отделе. И лучше бы вам никогда не услышать.

Я сделал шаг в сторону, заслоняя собой Элен.

— Убирайтесь.

— Мистер Хейз, — Вонг покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на сожаление. — Вы не понимаете. То, что вы нашли в мастерской, — не улика. Это... это часть чего-то гораздо большего. И люди, которые забрали Адама Кордеса, не остановятся перед тем, чтобы забрать и вас. Вместе с осколком. Вместе с домом. Вместе со всеми, кто видел то стекло.

— Вы знаете, кто его забрал? — спросил я.

Она промолчала.

— Вы знаете, куда его увезли?

Молчание.

— Тогда чем вы, мать вашу, лучше полиции, которая разводит руками и говорит про кризис среднего возраста?

Кросс вздохнул. Посмотрел на часы — наручные, механические, без цифр, только стрелки. И сказал:

— Через три дня здесь никого не будет. Ни вас, ни её, ни этого дома. Потому что то, что вы нашли в подвале, уже нашло вас. Просто вы ещё не поняли.

Он развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. Вонг задержалась на секунду, глядя на меня так, будто хотела что-то добавить. Но потом передумала и скрылась в темноте, где дождь превращал улицу в одну сплошную лужу.

Элен захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

— Кто это был? — прошептала она. — Настоящее ФБР?

— Не знаю, — сказал я честно. — Но они знают про осколок. А знать они могли только в одном случае.

— В каком?

— Если они сами охотятся за тем же, что и похитители вашего мужа. Или если они — и есть похитители.

Я помог ей подняться. Она была лёгкой, почти невесомой — как тот самый осколок у меня в кармане. Но в отличие от стекла, она могла разбиться от одного резкого слова.

— Слушайте меня внимательно, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Собирайте вещи. Самые необходимые. Паспорт, деньги, лекарства, телефон. У нас есть максимум час, прежде чем эти двое поймут, что я не отдам им находку.

— Куда мы поедем?

— В одно место, где даже ФБР не сунется без доброй драки. В участок. Но не в полицейский.

— А в какой?

— В восемнадцатый. Там работает мой бывший напарник. И если повезёт, он ещё не успел забыть, как выглядит настоящая улика.

Я взял её за руку — холодную, дрожащую — и повёл к выходу через чёрный ход. Дождь к этому времени превратился в стену воды, но это было даже хорошо. В такой ливень не видно ничего дальше трёх шагов. А значит, и нас не увидят.

Перед тем как выйти, я на секунду обернулся в сторону подвала.

Стеклянный звук не повторился.

Но я точно знал: то, что было в проломе, теперь не в подвале. Оно вышло. И теперь оно где-то там, снаружи, среди дождя и теней, и ждёт момента, когда я повернусь к нему спиной.

Пластиковый контейнер во внутреннем кармане куртки нагрелся. Или мне просто показалось. Но когда я коснулся его через ткань, он был тёплым — почти горячим.

Осколок внутри засветился серым.

Сквозь ткань.

Сквозь куртку.

Сквозь кожу.

Я выскочил в дождь, таща за собой Элен Кордес, и стеклянный след потянулся за нами — невидимый, но неумолимый, как сама судьба.

Продолжение следует. В третьей главе: Хейз и Элен добираются до восемнадцатого участка, но находят там не убежище, а начало кошмара, который заставит усомниться — можно ли доверять даже тем, кого знал двадцать лет.

Глава 3. Восемнадцатый участок

Дождь в Бруклине — это не погода. Это состояние души города. Он льёт, когда городу грустно, когда он зол, когда ему просто плевать на тех, кто пытается укрыться под картонными козырьками магазинов и козырьками подъездов.

Мы бежали.

Я бежал плохо — сказались годы сидячей работы и старый перелом левой лодыжки, который напоминал о себе при каждом шаге. Элен бежала лучше, но она была на грани истерики, и я чувствовал это по тому, как её пальцы впивались в мой рукав.

— Машина через два квартала, — сказал я, не сбавляя темпа. — Ты сможешь?

Она кивнула, хотя я видел, что не сможет. Но иногда «не сможешь» — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

«Субару» стояла там, где я её оставил — у обочины, под фонарём, который мигал с частотой эпилептического припадка. Я щёлкнул брелоком, и машина пикнула, открывая двери. Элен нырнула на пассажирское сиденье, я — за руль. Двигатель завёлся с пол-оборота, и это было единственной удачей за последние два часа.

— Пристегнись, — сказал я, выруливая на дорогу.

— Разве это сейчас важно?

— Важно. Потому что если нас собьют — нам не помогут даже те осколки.

Я вдавил педаль газа в пол, и «Субару» послушно рванула вперёуд, разрезая лужи так, что вода взлетала фонтанами по бокам.

Восемнадцатый полицейский участок находился в районе Бедфорд-Стайвесант, на пересечении Гейтс-авеню и Томпкинс-авеню. Место не самое престижное, зато надёжное: в этих стенах работали настоящие копы, а не кабинетные крысы в галстуках. И один из них когда-то называл меня другом.

Томми Маккой.

Мы познакомились пятнадцать лет назад, когда я только начинал свою частную практику, а он был молодым патрульным, которого послали разнимать драку в баре, где я по неосторожности оказался свидетелем. Томми тогда схватил бутылку, летевшую в мою голову, и раскроил ею череп нападавшему. С тех пор мы были квиты: он спас мне лицо, я — его карьеру, когда вытащил его из дела о подброшенном оружии.

Сейчас Томми был детективом третьего ранга, старшим в отделе по расследованию тяжких преступлений. Если кто и мог дать нам убежище на ночь и доступ к базе данных, так это он.

— Держись, — сказал я, поворачивая на красный. Сзади засиренала какая-то машина, но я не остановился. У нас не было времени на светофоры.

Элен молчала. Я бросил на неё быстрый взгляд: лицо белое, губы сжаты в нитку, руки сцеплены на коленях так, что костяшки побелели.

— Вы в порядке? — спросил я.

— Нет, — ответила она честно. — Моя жизнь рассыпалась за шесть дней. А теперь ещё и какие-то люди из ФБР, которые не похожи на ФБР, приходят к моему дому и говорят, что через три дня меня не будет. Вы считаете, я могу быть в порядке?

— Нет, — сказал я. — Но вы держитесь. Это главное.

Она посмотрела на меня так, будто хотела сказать что-то резкое, но передумала. И вместо этого спросила: