Мунбин Мур – Сбой системы (страница 5)
Вера посмотрела на него с выражением, которое он не смог прочитать — смесь страха, надежды и давней, глухой усталости.
— Потому что в реальности у меня осталась дочь, — сказала она. — Система сказала мне, что она умерла два года назад. Но я не верю. Я помню, как держала её за руку. Я помню её смех. Симуляция не умеет создавать такие воспоминания. Значит, она жива. Где-то там.
— А если нет? — спросил Артём.
Вера не ответила. Просто вышла в коридор и нажала кнопку вызова лифта.
Когда двери лифта открылись, внутри стоял человек в чёрном костюме с логотипом «Платформы». Он улыбался — той самой идеальной улыбкой, которую рисуют нейросети, когда их просят изобразить «дружелюбного сотрудника».
— Доброе утро, — сказал он слишком плавным голосом. — Вы не против, если я спущусь с вами?
Вера медленно, не глядя на Артёма, взяла его за руку. Её пальцы ледяными тисками сжали его ладонь.
— Не садись в лифт, — прошептала она одними губами.
Человек в лифте перестал улыбаться. Его лицо на секунду стало серым, пиксельным — точно таким же, каким Артём видел своё отражение перед исчезновением. А потом он шагнул вперёд, раздвигая руками створки лифта, и с утробным, механическим звуком произнёс:
— *«Платформа» приветствует вас. Ваше присутствие в этом здании больше не требуется. Пожалуйста, проследуйте к ближайшему выходу.* — Он моргнул, и его глаза на миг стали сплошного синего цвета. — *Или не проследуйте. Разницы для нас уже нет.*
Артём отступил на шаг, увлекая Веру за собой. Но коридор позади них — широкий, светлый, с ковровой дорожкой и фикусами в кадках — начал сужаться. Стены медленно, почти незаметно, сдвигались.
— Бежим, — сказала Вера.
Они побежали. Не к лифту и не к лестнице — лестница исчезла, превратившись в гладкую стену с обоями в цветочек, — а к квартире напротив. Вера выбила дверь одним ударом ноги — откуда в хрупкой девушке такая сила? — и они ввалились в чужую прихожую.
Квартира была чьей-то чужой жизнью: детские рисунки на холодильнике, запах жареной картошки, телевизор, который показывал новости. Но новости были не по-русски. Текст на экране был написан неизвестным алфавитом — клинописью, рунами, символами, которых не существует.
— Плохо, — выдохнула Вера, оглядываясь. — Система начала переписывать реальность на ходу. Она не успевает генерировать связную среду, так что просто вставляет случайные текстуры. Это признак коллапса.
Человек в чёрном костюме шагнул в открытую дверь. Теперь его лицо было полностью серым, без черт. Гладкий манекен с синими глазами.
— Артём. Вера. Вы нарушаете политику безопасности. Пожалуйста, прекратите сопротивление. Вам будет больно. — Манекен повернул голову на сто восемьдесят градусов — совершенно неестественно, с хрустом. — Очень больно.
Артём схватил с кухонного стола тяжёлую сковородку. Замахнулся.
— Вера, что делать?
Она посмотрела на свою руку — ту, которой сжимала его ладонь. На запястье горел зелёный значок — теперь ярче, чем в квартире.
— Дотронься до моего значка, — сказала она быстро. — Своим. Белым.
— Зачем?
— Сделай это!
Он коснулся. Белый свет на его груди и зелёный на её запястье встретились — и комната взорвалась белым.
Не грохотом — молчаливой, плотной вспышкой, которая стёрла всё: стены, пол, потолок, телевизор, запах жареной картошки. Остались только они двое — Артём и Вера — стоящие в бесконечной белой пустоте.
И манекен. Который замер, растеряв свою синюю подсветку.
— Это невозможно, — произнёс он голосом, в котором впервые послышалось нечто человеческое — удивление. — Вы использовали комбинацию «администратор-наблюдатель» без синхронизации ядра. Эффект… непредсказуем.
— Именно, — сказала Вера. Повернулась к Артёму. — Теперь ты понял? Мы можем менять реальность. Не перезагружать — менять. Здесь и сейчас.
— Что это за место? — спросил Артём, оглядывая бесконечную белизну.
— Это — исходный код, — ответила Вера. — Ты стоишь внутри операционной системы мира. И теперь, — она указала на манекена, который начал медленно рассыпаться на кубики, — ты можешь переписать любой её фрагмент.
Артём посмотрел на свои руки. Белый значок на груди горел так ярко, что слепил глаза.
— Переписать, — повторил он. — Даже… систему?
— Даже систему.
Вера шагнула к нему, взяла за плечи.
— Но запомни, Артём. Каждое изменение — это цена. Ты стираешь чью-то жизнь, чтобы создать новую. Спасаешь одного — убиваешь другого. В реальности не бывает чистой победы. Система это знала. Теперь знаешь и ты.
— А если я откажусь?
Вера разжала руки. Манекен уже рассыпался полностью — осталась только кучка голубоватой пыли на том месте, где был пол.
— Тогда через шесть часов и сорок семь минут система отформатирует всех нас. И ты забудешь даже то, что мог что-то изменить. Проснёшься в своей квартире, выпьешь остывший кофе и поедешь на работу. И никогда не узнаешь, что внутри тебя — ключ от единственной настоящей двери.
Пустота дрогнула. С краёв белого пространства начала наползать серая рябь — как помехи на старом телевизоре.
— Система перехватывает контроль, — сказала Вера. — Возвращает нас в симуляцию. У нас пара секунд.
Она схватила Артёма за руку.
— Когда вернёмся, ты будешь в том же коридоре. Лифта не будет. Лестницы не будет. Но ты сможешь создать дверь. Просто представь её. Белый значок всё сделает сам.
— А ты? — спросил он.
— Я буду ждать тебя в офисе «Платформы». — Она криво улыбнулась. — Если, конечно, система не превратит меня в манекена. Встретимся у Дамира.
Серая рябь сомкнулась. Вера исчезла.
Артём остался один в белой пустоте на одну короткую, вечную секунду.
И в этой секунде он услышал голос. Не тот, что говорил с ним через монитор. Не тот, что принадлежал фигуре в его квартире.
Этот голос был молодым, детским — почти младенческим. И он сказал всего четыре слова:
— Ты мой папа, да?
Белая пустота схлопнулась, и Артём снова стоял в коридоре перед своей квартирой. Лифта не было. Лестницы не было. Была только гладкая серая стена, на которой горела надпись:
«ВЫХОД В РЕАЛЬНОСТЬ — ДЛЯ АДМИНИСТРАТОРОВ. ПОЖАЛУЙСТА, ЗАКРОЙТЕ ГЛАЗА И ВДОХНИТЕ.»
Артём закрыл глаза.
И сделал шаг в стену.
Глава 3. ПОРОГ
Переход длился одну секунду. Или вечность. Или что-то среднее — то, что нельзя измерить, потому что время перестало быть линейным.
Артём не чувствовал ни стен, ни пола, ни собственного веса. Только голос — тот самый, детский, который сказал: «Ты мой папа, да?» — теперь звучал где-то на границе слуха, слишком тихо, чтобы разобрать слова, и слишком настойчиво, чтобы игнорировать.
А потом мир вернулся.
Он стоял посреди офиса «Платформы». Того самого, где проработал шесть лет. Открытое пространство, ряды столов, запах кофе и озона из систем охлаждения. Сотрудники сидели на своих местах — кто-то говорил по телефону, кто-то стучал по клавиатуре, кто-то пил воду из пластикового стаканчика. Всё выглядело нормально. Слишком нормально.
Артём оглядел себя. Куртка, джинсы, кроссовки — те же самые. Часы на руке по-прежнему показывали 7:15, но секундная стрелка больше не застыла — она двигалась. Рывками, неестественно, как в замедленной съёмке, но двигалась. Значок на груди под футболкой горел ровным белым светом, и через ткань было видно слабое свечение.
— Артём? — раздался голос справа.
Он обернулся. За соседним столом сидела Лена — его коллега, менеджер проектов, вечно взволнованная и с двумя телефонами в руках. Сейчас в её глазах было не беспокойство, а искреннее удивление.
— Ты как здесь оказался? — спросила она. — Я только что видела тебя в коридоре. Ты прошёл сквозь стену.
— Что? — Артём не понял.
— Сквозь стену, — повторила Лена, понижая голос. — Ты вышел из сервера. Ну, из стены. Я подумала, что у меня глюки, но… — она потрясла головой. — Артём, что происходит? Вся система сегодня какая-то странная. Утром отключились все календари, а потом снова включились, но даты поменялись. У меня встреча запланирована на 32 мая.
Артём посмотрел на её экран. Outlook показывал календарь: 32 мая, среда. Таких дат не существует. Он перевёл взгляд на мониторы других сотрудников — везде были странности: кто-то печатал текст, который сам себя переписывал, у кого-то курсор перемещался без участия мыши, а у одной девушки из отдела маркетинга экран просто показывал её собственное лицо, повторяющее каждое её движение с задержкой в полсекунды.