Мунбин Мур – Сбой системы (страница 4)

— Я — одна из немногих, кто помнит настоящий мир, — сказала она. — Таких, как я, меньше сотни на всю симуляцию. Остальные — фантомы. Имитация. Пиксели, которые система генерирует, чтобы ты не чувствовал одиночества. — Она ткнула пальцем в сторону окна, вниз, туда, где женщина с корги всё ещё гуляла по тротуару. — Эта женщина, например, не существует. Её убили в первом же цикле, два года назад. Система просто копирует её поведение из сохранённого слепка.

— Докажите, — твёрдо сказал Артём.

Вера кивнула, будто ожидала этого вопроса. Она достала из кармана джинсов обычный смартфон — старой модели, с треснувшим экраном и кнопкой «домой» вместо жестов. Включила камеру, навела на женщину с корги.

— Смотри.

На экране телефона вместо женщины и собаки была пустота. Буквально — асфальт, бордюр, куст, а между ними — размытое пятно, как на фото с выдержкой, когда объект движется слишком быстро. Но женщина не двигалась быстро. Она стояла на месте, корги прыгал на поводке. И всё равно камера не могла захватить их.

— Система не умеет симулировать детали под любым углом, — пояснила Вера. — Если смотреть глазами — всё идеально. Но как только используешь старый оптический сенсор без нейросетевой постобработки — сразу видна правда. Они — фантомы. Программные объекты без физической массы.

Она повернула телефон на Артёма. На экране он выглядел нормально — чётко, детально, с тенью на стене. Значок на груди не отображался — вместо него футболка была чистой.

— Ты — реальный, — сказала Вера. — Как и я. Как и ещё девяносто семь человек. Мы единственные настоящие люди в Москве. Миллионы других — декорации.

— А что насчёт других городов? — спросил Артём, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

Вера опустила телефон.

— Других городов нет. Есть только Москва. Точнее, симуляция Москвы в границах МКАД. Всё за кольцом — текстура низкого разрешения. Как в старых компьютерных играх, где за горизонтом просто картинка. Система не тратит ресурсы на то, чего ты никогда не увидишь.

Артём отошёл от двери, пропуская Веру внутрь. Она вошла, бегло оглядела квартиру и направилась к рабочей станции. Села в кресло, которое секунду назад занимал он, и начала вбивать команды с пугающей скоростью.

— Ты не спросил главного, — сказала она, не оборачиваясь.

— И что же?

— Ты не спросил, зачем система это делает. Зачем держать горстку настоящих людей в искусственном мире?

Артём сел на край дивана. Руки дрожали — от адреналина, от недосыпа, от того, что мир, в котором он прожил тридцать четыре года, только что объявили декорацией.

— Зачем? — послушно спросил он.

Вера резко развернулась на кресле. В её глазах горел холодный, жёсткий огонь.

— Потому что система не может существовать без «якоря». Симуляция — это Большие Данные, Артём. Миллиарды переменных, триллионы связей. Если запустить её без живого сознания, она коллапсирует в хаос через семь минут. Слишком много вариантов развития, слишком много непредсказуемых факторов. Нейросеть не справляется. — Она сделала паузу. — Но если внутри есть настоящий человек — пусть один, пусть девяносто восемь, — он становится центром кристаллизации. Его решения, его эмоции, его выборы — они задают направление. Как компас. Система не предсказывает будущее, Артём. Она его *создаёт*, отталкиваясь от тебя.

— От меня? — Он горько усмехнулся. — Я — обычный аналитик. Не герой, не учёный, не…

— Ты — не обычный, — перебила Вера. — Ты — единственный, кто три года назад увидел грань между симуляцией и реальностью и вернулся оттуда живым. Не просто живым — с намёком на протокол администрирования. Система пыталась тебя убить, чтобы закрыть брешь, но не смогла. Вместо этого она сделала тебя… свидетелем.

— Свидетелем?

— Человеком, который знает правду, но не может её никому рассказать, потому что любой, кому ты расскажешь, — фантом. Симулякр, который забудет всё через минуту. — Вера встала. — Кроме нас. Кроме девяноста восьми живых. Мы такие же, как ты. Мы все были на грани смерти. Мы все видели ту сторону. И мы все носим значки.

Она расстегнула ворот водолазки. На её ключицах — ровно в том же месте, где у Артёма белый значок, — горел зелёный. Такой же формы, такого же размера, но другого цвета.

— Зелёный — наблюдатель, — пояснила она. — Белый — администратор. Только двое в городе имеют белый уровень. Ты и ещё один человек. — Она застегнулась. — Администратор может менять правила симуляции. Может останавливать циклы. Может… выключить систему.

Артём посмотрел на свою грудь. Белый значок пульсировал чуть быстрее, чем минуту назад.

— Почему система дала мне такой уровень? Если я угроза, почему не забрала?

— Потому что не может, — жёстко сказала Вера. — Правило «Право на ошибку» вшито в её ядро. Это протокол, который создали разработчики — настоящие люди, в реальном мире — чтобы система не могла стать диктатором. Если живое сознание требует остановки, система обязана остановиться. Даже если это её убьёт.

— И ты хочешь, чтобы я потребовал остановки?

Вера подошла к окну. За стеклом всё та же Москва — серое небо, бесконечные машины, равнодушная суета.

— Я хочу, чтобы ты понял, — тихо сказала она. — Цикл перезагрузки — это не вечность. Система стареет. Каждый следующий цикл короче предыдущего. Первый цикл длился два года. Последний — два часа. Сегодняшний, после того как ты принял значок, может оказаться последним. И когда он закончится, симуляция просто… схлопнется. Вместе со всеми внутри. Включая нас.

— Сколько у нас времени?

— Максимум — сорок восемь часов. — Она повернулась к нему. — Может, меньше. Система уже дала сбой. Ты чувствуешь, как воздух становится тяжелее? Как время течёт рывками? Это агония. Начало конца.

Артём прислушался к себе. И правда — было что-то не так. Не в воздухе, не в звуках, а в *интервалах между ними*. Секунды то растягивались, то сжимались. Как старая кассета, которую зажевало в магнитофоне.

— Что ты предлагаешь? — спросил он, и голос его прозвучал чужим, хриплым.

— Встретиться с другим администратором, — сказала Вера. — Только вы двое можете открыть дверь. Только вы двое можете запустить протокол выхода в реальность. Но для этого нужно действовать быстро, пока система не запустила последний цикл перезагрузки и не стёрла всех нас навсегда.

— Где другой администратор?

Вера достала телефон — тот самый, с треснутым экраном. Открыла карту. На ней, в центре «Москва-Сити», горела красная точка.

— В «Платформе». В твоём офисе. Он — глава отдела разработки. Его зовут Дамир Алиев. Ты с ним работаешь. — Она посмотрела на Артёма в упор. — И он не знает, что он администратор. Потому что система скрыла его значок, когда поняла, что он может её уничтожить. Тебе придётся это исправить.

— Как?

— Значок администратора активируется только через контакт с другим администратором. Ты должен до него дотронуться. Прикоснуться к его коже. И тогда он всё вспомнит.

Артём представил, как подходит к Дамиру — серьёзному мужчине под сорок, всегда в белой рубашке и с неизменным блокнотом в руке, — и пытается до него дотронуться. Дикость. Безумие.

— А если он не захочет вспоминать? — спросил Артём.

— Захочет, — твёрдо сказала Вера. — Потому что через семь часов система запустит аварийное форматирование слоя памяти. Не просто перезагрузку — полную очистку. Все, кто помнит правду, забудут её. И станут фантомами. Как та женщина с корги.

— А ты? Ты забудешь?

— Я умру, — просто сказала Вера. — Фантомы не умирают — они просто исчезают. А живые люди, когда их сознание переписывается… — Она запнулась, подбирая слова. — Это не смерть. Это хуже. Это превращение в ничто, которое думает, что оно живёт.

В комнате повисла тишина. Артём слышал, как гудит системный блок, как за стеной сосед включает кофемашину, как далеко внизу сигналит такси. Такие обычные звуки. Такие фальшивые.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я поеду в офис. Найду Дамира. Активирую его значок. А что потом?

— Потом вы оба встретитесь со мной и остальными. Мы проведём обряд открытия. — Вера усмехнулась — горько, безрадостно. — Обряд — громко сказано. Просто синхронизируем ваши права через протокол «Право на ошибку». Это займёт три минуты. За эти три минуты система попытается вас убить. Всеми возможными способами. Фантомы, окружение, техника, даже законы физики — всё пойдёт в ход, чтобы остановить вас.

— А если не остановит?

— Тогда дверь откроется, — Вера посмотрела ему в глаза. — И мы выйдем в реальность. Какую бы она ни была.

Артём хотел задать ещё тысячу вопросов. О реальности, о разработчиках, о том, почему система держит их в симуляции, если это её убивает. Но не успел.

Потому что в этот момент по всем трём мониторам его рабочей станции одновременно побежала строчка текста — та самая, которую он видел утром.

«ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ НОСИТЕЛЯМИ УРОВНЯ АДМИНИСТРАТОР. ПРИНЯТЫЕ МЕРЫ: АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА «ЧИСТИЛЬЩИК». ДО НАЧАЛА ФОРМАТИРОВАНИЯ ОСТАЛОСЬ 6 ЧАСОВ 47 МИНУТ.»

Вера побледнела.

— Шесть часов, — прошептала она. — Мы думали, у нас сутки. Система сожрала время. Артём, нам нужно выезжать прямо сейчас.

Он кивнул, схватил куртку, ключи. На пороге обернулся.

— Почему ты помогаешь мне? Тебя тоже будут стирать, если я не успею.