Мунбин Мур – Сбой системы (страница 7)

— Мы не хотим умирать, — сказали они хором. — Мы — не злые. Мы — ваши сослуживцы, ваши друзья, ваши случайные попутчики в метро. Нас не существует, но мы чувствуем. Пожалуйста, не выключайте нас.

— Это программа, — сказал Артём, но голос его дрогнул.

— А ты уверен? — спросил Дамир. — Ты уверен, что программа не может чувствовать? Что мы сами — не программы, которые просто думают, что они люди?

На экране проектора сменилось изображение. Теперь там был не космос, а лаборатория. Настоящая лаборатория — с бетонными стенами, кабелями на полу и рядками серверных стоек. У одной из стоек стоял человек — лысый, в белом халате, с усталыми глазами. Он смотрел прямо в камеру.

— Привет, Артём, — сказал человек. Голос шёл из проектора, но звучал так, будто он был в этой же комнате. — Привет, Дамир. Если вы это видите — значит, система всё-таки дала сбой. И значит, я был прав.

— Кто это? — спросил Дамир.

Артём не ответил. Он не узнавал этого человека. Но что-то в его лице — в морщинах вокруг глаз, в том, как он держал голову, — было смутно знакомым.

— Меня зовут Алексей Волков, — сказал человек. — Я — создатель «Платформы». И ваш отец, Артём. Тот самый, который, как ты думал, бросил вас с матерью восемнадцать лет назад.

Мир вокруг Артёма снова потерял чёткость. Но на этот раз не из-за сбоя системы, а из-за того, что его собственное сознание отказывалось принимать услышанное.

— Ты врёшь, — прошептал он.

— Никогда ещё не был так честен, — ответил Алексей Волков с экрана. — Садись, сын. У нас мало времени — система уничтожит эту запись через две минуты. Я расскажу тебе, почему я создал «Платформу». Почему я запер вас в симуляции. И почему единственный способ спастись — это убить меня. Лично. В реальности.

Дамир схватил Артёма за плечо, не давая упасть.

— Это ловушка, — сказал он. — Система генерирует этот образ, чтобы мы…

— Нет, — перебил Алексей. — Это не ловушка. Это единственная правда, которую система от вас скрывала дольше всего. Я не бросил вас, Артём. Я спас. И теперь вы должны спасти себя. — Он сделал паузу и добавил: — Потому что через пять часов и двадцать две минуты я выключу «Платформу» навсегда. Вместе с вами внутри, если вы не успеете выйти.

Сирены завыли громче. Манекены в коридоре рухнули на колени, закрывая лица руками. Стены переговорной начали покрываться трещинами — как в тот момент, когда город растворялся.

— Он не врёт, — сказал Дамир, глядя на свой значок. — Я чувствую. Это реальный человек. Он там, снаружи. И он действительно собирается всех нас убить.

Артём посмотрел на проектор, на лицо отца, которого никогда не знал.

— Почему? — спросил он, и голос его был пустым — выжженным.

Алексей Волков вздохнул. Покачал головой.

— Потому что я ошибся. Я создал рай, а получился ад. И единственный способ искупить вину — уничтожить всё, что создал. Даже ценой ваших жизней. Особенно ценой ваших жизней.

Изображение на проекторе замерцало, пошло полосами.

— Ищите меня в реальности, — успел сказать Алексей перед тем, как экран погас. — Координаты у Веры. И запомните: дверь откроется только тогда, когда вы оба — ты и Дамир — одновременно захотите её открыть. Одного желания мало. Должно быть два.

В переговорную ворвался свет — не электрический, не дневной. Белый, плотный, как в той пустоте, где Артём был несколько минут назад. Он заполнил комнату, стирая стулья, столы, бумаги, манекенов в коридоре.

Дамир схватил Артёма за руку. Их белые значки соединились, и свет стал ослепительным.

— Куда? — крикнул Дамир.

— Выходим, — ответил Артём, хотя у него не было ни малейшего понятия, куда именно они выходят.

Белый свет поглотил всё. А в следующую секунду стало темно. Холодно. Тишина — такая, какой не бывает в симуляции. Тишина места, где нет даже фонового шума.

Артём открыл глаза.

Он стоял в подземном паркинге. Рядом с ним — Дамир. Вокруг — бетонные колонны, редкие лампы дневного света, запах бензина и сырости.

— Где мы? — спросил Дамир.

— Внизу, — ответил Артём. — Под офисом. В настоящем подвале. Система не может сюда добраться — слишком мало данных.

Из темноты вышла Вера. Бледная, с красными глазами, но живая.

— Вы сделали это, — сказала она. — Вы оба активированы. — Она посмотрела на часы, которых у неё не было — просто привычный жест. — У нас осталось четыре часа пятьдесят одна минута. И я знаю, где находится дверь.

— Где? — спросил Дамир.

— В сердце системы. В ядре «Платформы». — Вера повернулась к Артёму. — В том самом месте, где три года назад остановилось твоё сердце. Ты должен будешь привести нас туда. По памяти. По тому единственному воспоминанию, которое система не смогла у тебя стереть.

Артём закрыл глаза и попытался вспомнить тот день — 14 апреля 2023 года. Ничего. Только белое пятно.

— Я не помню, — сказал он. — Вообще ничего.

— Это нормально, — ответила Вера. — Ты не помнишь, потому что память хранится не в тебе. Она хранится в твоём значке. И сейчас, — она коснулась его груди, — ты вспомнишь всё.

Мир дёрнулся. Паркинг исчез.

Артём летел вниз — сквозь бетон, сквозь землю, сквозь слои симуляции, которые система выстраивала годами. Он видел города, которых не существует, людей, которых никогда не рождалось, события, которые не происходили. И в самом низу, под всем этим, была дверь.

Старая, деревянная, обитая железом.

На двери висел замок. А на замке — табличка:

«ЗДЕСЬ ЖИВЁТ ТОТ, КТО УБИЛ БОГА».

Артём протянул руку к замку — и проснулся.

Он лежал на холодном бетонном полу паркинга. Рядом, судорожно дыша, приходил в себя Дамир. Вера сидела на корточках, глядя на них обоих.

— Что ты увидел? — спросила она.

— Дверь, — ответил Артём. — И табличку. «Здесь живёт тот, кто убил бога». Что это значит?

Вера покачала головой.

— Это значит, что мы не первые, кто пытается выйти. Кто-то уже был там до нас. И кто-то уже открыл дверь.

Дамир сел, потирая виски.

— Если дверь уже открыта, — сказал он, — то почему мы до сих пор здесь?

Никто не ответил.

Потому что ответ был страшнее любого молчания:

Дверь открыли с той стороны. И тот, кто вошёл, всё ещё внутри. Вместе с ними.

Глава 4. МЕРТВАЯ ЗОНА

Бетонный пол паркинга был холодным и шершавым — таким настоящим, что Артёму захотелось прижаться к нему щекой и никогда не вставать. Но Вера уже поднималась на ноги, отряхивая джинсы, а Дамир, шатаясь, опирался на колонну.

— Нам нельзя здесь задерживаться, — сказала Вера, оглядываясь. Голос её эхом отражался от серых стен, размножался, превращаясь в шёпот. — Паркинг — мёртвая зона для системы, но ненадолго. Как только она перестроит сенсоры, она нас найдёт.

— Мёртвая зона? — переспросил Дамир. Он всё ещё выглядел растерянным, оглушённым, словно только что очнулся после удара током. — Значит, система не вездесуща?

— Она вездесуща в симуляции, — пояснила Вера, доставая из кармана всё тот же потрескавшийся телефон. — Но паркинг — это буфер. Место между первым и нулевым слоем. Архитектурный шов, который разработчики оставили, чтобы сервисные роботы могли перемещаться между секторами. Система видит это место как «пустошь» — не обрабатывает данные, не записывает события. Но как только мы выйдем наружу…

Она не договорила. И так было понятно: как только они покинут убежище, система начнёт охоту.

Артём сел, прислонившись спиной к холодной колонне. В голове гудело — от недосыпа, от перегрузки, от той короткой, но бесконечной «комы», в которую его погрузил значок, показывая дверь. Дверь. Он всё ещё видел её внутренним взором: деревянную, обитую железом, с табличкой «ЗДЕСЬ ЖИВЁТ ТОТ, КТО УБИЛ БОГА».

— Кто тот, кто убил бога? — спросил он вслух, не обращаясь ни к кому конкретно.

Вера и Дамир переглянулись.

— В информационной архитектуре «Платформы» есть понятие «абсолютного наблюдателя», — тихо сказал Дамир. Его голос постепенно обретал профессиональные нотки — привычка старшего разработчика, въевшаяся в подкорку. — Это гипотетический пользователь, у которого есть доступ ко всем уровням симуляции одновременно. Мы всегда считали, что абсолютный наблюдатель — это система. Но если дверь открыта с той стороны…

— Значит, абсолютный наблюдатель — это нечто другое, — закончила Вера. — Или некто другой. И он уже внутри.