Мунбин Мур – Рога и венец (страница 9)

Она не шутила. В ее белых глазах не было ни капли веселья. Только лед и расчет.

Артур медленно снял корону, положил на стол. Посмотрел на девочку. На ее маленькие руки, сжатые в кулаки. На бледное, почти прозрачное лицо.

— Ты сожгла мой дом, — повторил он. — Там был человек. Мой слуга. Он погиб.

— Я знаю. — Девочка не отвела взгляда. — Его звали Гуннар. Он служил тебе пятнадцать лет. Он был предан. Он умер в карете, когда пламя добралось до масляных баллонов. Это был несчастный случай. Я приказала поджечь особняк, но не карету. Карета загорелась сама.

— Тебе не жаль?

— Мне жаль, что ты отвлекся на эту ерунду. — Девочка скрестила руки на груди. — У нас есть более важные дела. Трон. Страна. Демоны в подвалах. И корона, которая сидит на рогах. — Она усмехнулась. — Хотя выглядит эффектно.

Артур не знал, что делать. Обычно он убивал тех, кто угрожал ему. Но эта — ребенок. Безумный ребенок, возможно, но ребенок. И в ее глазах он видел что-то знакомое. Тот же огонь, что горел в нем, когда он был в ее возрасте. Когда клеймо на спине еще болело, а он уже планировал убийство первого инквизитора.

— Почему ты сожгла мой дом? — спросил он.

— Чтобы проверить тебя, — ответила Лилия. — Хотела посмотреть, что ты сделаешь. Побежишь спасать добро — значит, ты слаб и не годишься в короли. Побежишь мстить — значит, ты глуп и тоже не годишься. А ты пошел к архимандриту. Ты выбрал политику. — Она кивнула. — Это правильно.

— Ты... проверяла меня? Убив моего слугу?

— Гуннар был стар. Он все равно бы умер через год-другой. Я ускорила процесс. И это была не проверка — это было испытание. Ты его прошел. Поздравляю.

Артур сделал шаг к ней. Один шаг — и все трое советников попятились. Даже Эсмеральда. Но Лилия не двинулась. Она стояла, глядя на него снизу вверх, и улыбалась. Улыбка была жуткой — на детском лице, с молочными глазами, она выглядела как маска смерти.

— Ты хочешь меня убить? — спросила она. — Убей. Но знай: я — единственная, кто знает, как удержать твой трон. Без меня ты продержишься неделю. Максимум — месяц. Потом тебя убьют свои же. Или чужие. Или твой собственный демон, когда ты в очередной раз заснешь.

— А с тобой?

— Со мной — год. Может, два. А потом ты все равно убьешь меня. Потому что я стану слишком сильной. Или слишком опасной. Или просто надоедливой. — Она пожала плечами. — Но два года — это лучше, чем неделя. Тебе не кажется?

Артур посмотрел на архимандрита. Старик стоял бледный, сжимая посох так, что костяшки побелели.

— Она говорит правду? — спросил Артур.

— Она... — архимандрит запнулся. — Она незаконнорожденная дочь короля. Ее мать была служанкой. Ее убили после родов. Девочку отдали в приют, потом она сбежала. О ней ходят слухи... страшные слухи...

— Какие?

— Что она убила свою кормилицу в три года. Что в пять — подожгла церковь. Что в семь — заставила своего опекуна выпрыгнуть из окна. Она... она такая же, как ты, Артур. В ней тоже живет демон.

— Не демон, — поправила Лилия. — Нечто. Древнее. Старше ваших богов. Старше этого мира. — Она подошла к столу, взяла корону, повертела в руках. — Эта корона сделана из золота, которое добыли в шахтах под городом. В тех самых шахтах, где спит моя прародительница. — Она посмотрела на Артура. — Ты знал, что под столицей есть дракон?

Тишина стала абсолютной.

— Дракон? — переспросил Артур.

— Не дракон в привычном смысле. Не крылатая ящерица, которая пышет огнем. Другое. Старое. Оно спит уже тысячу лет, но скоро проснется. И когда оно проснется, весь город провалится под землю. Если, конечно, его не накормить вовремя.

— Накормить? — голос Эрхарда сорвался на фальцет.

— Кровью. — Лилия улыбнулась. — Королевской кровью. Каждый король династии Амальриков приносил жертву. Раз в пять лет. Ночью. В подземелье под тронным залом. Они уводили туда рабов, преступников, военнопленных — кого угодно. И дракон ел. И спал дальше. А если жертвы не хватало — начинались землетрясения. Пожары. Мор.

— Я не знал об этом, — сказал архимандрит. — Никогда не слышал.

— Потому что это тайна, которую передают только от короля к наследнику. Но наследников не осталось. А я — последняя, кто знает. — Лилия положила корону на место. — Так что, Артур Корвус, хочешь быть королем? Будь готов кормить дракона. Или наблюдать, как твоя столица превращается в ад.

4.

Артур сел на край королевской кровати — рядом с телом покойного Амальрика Восьмого. Он чувствовал усталость. Не физическую — ту, глубокую, которая накапливается годами и вылезает наружу в самые неподходящие моменты.

Он смотрел на девочку — на Лилию — и видел в ней себя двадцатилетней давности. Такой же бешеный взгляд. Такая же готовность убивать за место под солнцем. Такая же пустота внутри, которую пытаешься заполнить властью, местью, кровью — и не можешь.

— Допустим, — сказал он наконец, — я принимаю твое предложение. Ты помогаешь мне удержать трон. Я не убиваю тебя. Что дальше?

— Дальше — мы готовимся к пробуждению, — ответила Лилия. — У нас есть примерно полгода. Может, чуть больше. Я чувствую, как оно ворочается во сне. Ему снится голод.

— Полгода? — Эсмеральда, до этого молчавшая, шагнула вперед. — Ты врешь. В прошлый раз жертву приносили пять лет назад. Дракон должен спать еще два года.

— Должен, — согласилась Лилия. — Но король последние два года не приносил жертв. Он был болен. Не мог спуститься в подземелье. А его приближенные... — она посмотрела на Эсмеральду, — утаили этот факт. Потому что если бы народ узнал, что дракон голоден, началась бы паника.

Эсмеральда побледнела. Чешуя снова проступила у нее на скулах — от злости или страха, Артур не понял.

— Это не моя вина, — прошипела она. — Я предлагала королю заменить жертвоприношение. Но он боялся спусков. Говорил, что дракон нашептывает ему во сне.

— И был прав, — сказала Лилия. — Дракон нашептывает. Я слышу его иногда. Он говорит: «Приди». Говорит: «Я голоден». Говорит: «Я покажу тебе, где спрятаны сокровища».

— И ты веришь? — спросил Артур.

— Драконы не врут. Они просто не видят разницы между правдой и ложью. Для них это одно и то же. — Девочка подошла к окну. Рассвет уже брезжил за шторами. — Скоро взойдет солнце. И весь город узнает, что король мертв. Что ты, рогатый ублюдок, захватил трон. Что архимандрит предал церковь. Что советники — трусы и предатели. — Она обернулась. — Или не узнает. Если мы расскажем другую историю.

— Какую? — спросил Эрхард.

— Король умер от болезни. Перед смертью он назначил своим наследником Артура Корвуса — дальнего родственника по материнской линии. Архимандрит подтверждает. Советники подтверждают. Я, его незаконнорожденная дочь, отказываюсь от претензий в обмен на титул герцогини и ежегодное содержание.

— А рога? — спросил барон Фогель. — Что мы скажем про рога?

— Скажем, что это божественный знак. — Лилия усмехнулась. — Что сам Господь отметил нового короля печатью избранности. Народ любит чудеса. Особенно такие — страшные и непонятные. Они будут бояться Артура, но бояться — значит уважать. А уважать — значит слушаться.

Артур слушал девочку и понимал, что она права. Она была права во всем. Холодный, циничный ум в теле ребенка. Где она научилась этому? В приюте? На улицах? Или демон, живущий в ней, был куда старше и опытнее, чем его собственный?

— Ты рискованно откровенна, — сказал он. — Я мог бы приказать убить тебя прямо сейчас. И никто бы не узнал.

— Узнал бы дракон. — Лилия улыбнулась своей жуткой улыбкой. — Он проснулся бы раньше срока и сожрал бы этот город дотла. И тебя вместе с ним. Так что я в безопасности, пока ты не найдешь способ утихомирить зверя внизу. А ты не найдешь. Потому что я — единственная, кто говорит с ним во сне.

Артур вздохнул. Встал. Подошел к окну, раздвинул шторы.

Солнце действительно вставало. Золотисто-красное, огромное, оно поднималось над крышами домов, над шпилями собора, над дымом, который все еще поднимался от его сгоревшего особняка.

Внизу, на площади, уже собиралась толпа. Люди смотрели на дворец. Кто-то кричал. Кто-то молился. Кто-то указывал пальцем на окна королевской опочивальни, где горел свет.

— Итак, — произнес Артур, не оборачиваясь. — Мы заключаем союз. Я — король. Архимандрит — моя тень. Советники — мои марионетки. А ты, Лилия, будешь моим... кем? Шпионом? Советницей? Или угрозой, которую я держу при себе, чтобы не забывать о смертности?

— Я буду твоей совестью, — тихо сказала девочка. — У тебя ее нет, я знаю. Я дам тебе ее взаймы. На время. А когда ты станешь слишком жесток — я напомню тебе, кто ты есть. Или кем был.

— А если я не захочу вспоминать?

— Тогда я убью тебя. — Лилия сказала это так просто, будто речь шла о том, чтобы вынести мусор. — Не сейчас. Через год. Через два. Когда ты перестанешь быть нужным. Я убью тебя, и демон внутри тебя перейдет ко мне. И тогда я стану королевой. Дракон будет сыт. Мир будет в порядке. А ты будешь мертв. Честная сделка, тебе не кажется?

Артур повернулся к ней. Посмотрел в ее белые глаза. Увидел там отражение своего собственного безумия.

— Кажется, — сказал он. — Принимаю.

Он протянул руку.

Лилия пожала ее. Ладонь у нее была холодной, как у мертвеца.

— Договорились, — сказала она.

И в этот момент где-то глубоко под землей — настолько глубоко, что только Артур с его обостренным слухом мог это различить, — раздался звук. Тяжелый. Медленный. Похожий на вздох.