Мунбин Мур – Рога и венец (страница 8)

— Ты не понимаешь, — прошипела она. — Демон, который жил в тебе, — не просто паразит. Он — наследник. Он — тот, кому предназначался этот трон. Не тебе. Ему.

— Тогда пусть он сам выйдет и заберет его. — Артур вытер лицо рукавом. Кровь уже перестала идти. — Но он не выйдет, потому что я не пускаю. А значит, трон мой. По праву силы.

Барон Фогель и Эрхард переглянулись. Толстый барон медленно потянулся к поясу, где висел кинжал. Эрхард — к спрятанному в рукаве стилету.

— Не надо, — сказал Артур, не глядя на них. — Я убил тридцать семь человек в коридоре. Еще трое — не проблема.

— Тридцать семь? — Барон замер. — Вы убили тридцать семь гвардейцев?

— Гвардейцев, офицеров, генерала. И голова генерала сейчас у меня на поясе. Хотите посмотреть?

Барон побледнел. Его рука, тянувшаяся к кинжалу, опустилась.

Эсмеральда, напротив, сделала шаг вперед.

— Ты силен, — сказала она. — Но ты не знаешь, с кем связался. Я — не человек. Я — древнее. Я была здесь еще до того, как первый король построил этот дворец. И я не умру от твоего меча.

— Кто сказал, что я собираюсь тебя убивать? — Артур улыбнулся. Улыбка была кривой, кровавой. — Я собираюсь сделать тебя своей союзницей.

Эсмеральда замерла.

— Что?

— Ты хотела, чтобы демон правил. Демон — часть меня. Значит, я — твой правитель. Ты будешь служить мне. Или ты предпочтешь умереть? Выбирай.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом.

Эрхард переводил взгляд с Артура на Эсмеральду и обратно. Барон Фогель тихо икал от страха.

— Ты... ты предлагаешь мне сделку? — прошипела змееженщина.

— Я предлагаю тебе жизнь. И место при дворе. И власть. Ту самую власть, которую вы хотели получить, посадив на трон моего демона. Разница лишь в том, что теперь я здесь главный. И я не собираюсь быть марионеткой.

— А если я откажусь?

— Тогда я убью тебя. Медленно. Я буду отрезать от тебя кусок за куском и скармливать их твоим же приспешникам. А потом — твоим детям. И твоим внукам. Я узнаю, кто ты, откуда пришла и как тебя уничтожить навсегда. У меня есть связи в Инквизиции. У меня есть архимандрит в гардеробной. У меня есть перстень короля. И у меня есть твоя изменчивая, змеиная, испуганная душа, которую я чувствую за три шага.

Эсмеральда молчала. Ее змеиные глаза расширились, потом сузились. Чешуя на щеках начала исчезать — медленно, неохотно, будто пряталась обратно под кожу.

— Ты монстр, — наконец сказала она.

— Я знаю. — Артур подошел к ней вплотную. Рога едва не касались ее лица. — Но теперь ты мой монстр. Ты поняла?

Эсмеральда опустила глаза.

— Поняла.

— Отлично. — Артур повернулся к остальным. — Вы двое. Барон Фогель и мастер Эрхард. Вы будете делать то, что я скажу. Если ослушаетесь — я отдам вас ей на закуску. — Он кивнул на Эсмеральду. — Она, кажется, давно не ела.

Барон икнул громче и кивнул. Эрхард, бледный как полотно, тоже кивнул — медленно, будто через силу.

— Теперь, — Артур подошел к телу короля, — нужно решить вопрос с наследованием. Король мертв. Наследников нет. По закону, трон переходит к Совету Пяти, но Совет Пяти... — он обернулся, — где, кстати, остальные двое советников? Их должно быть пять.

— Убиты, — коротко ответила Эсмеральда. — Два месяца назад. Их заместители пока не утверждены.

— Удобно. — Артур усмехнулся. — Значит, вы трое — единственные, кто может подтвердить мою легитимность.

— Мы можем подтвердить всё, что угодно, — мрачно сказал Эрхард. — Но народ не поверит. И знать не поверит. И церковь...

— Церковь уже со мной. — Артур указал на дверь. — Архимандрит подтвердит, что я получил благословение свыше. Или не подтвердит, и тогда я скажу, что он лжет. Но у него есть причины молчать.

— Какие причины?

— Он приложил руку к смерти короля.

Тишина стала еще плотнее.

— Архимандрит? — Барон Фогель забыл про икоту. — Архимандрит Иннокентий? Святой человек?

— Святых не бывает, — отрезал Артур. — Бывают люди, которые хорошо прячут свои грехи. Архимандрит спрятал их так глубоко, что забыл, где лежат ключи. Но я напомню. При необходимости.

В дверях опочивальни показалась фигура.

Архимандрит Иннокентий IV вошел, опираясь на посох. Его слепые глаза были устремлены прямо на Артура — или на то, что осталось от него. В руке старик все еще сжимал кинжал — тот самый, которым Артур собирался открыть дверь.

— Я слышал всё, — сказал архимандрит. — Ты победил демона.

— Я заключил с ним перемирие, — поправил Артур. — Победа — это когда враг мертв. Мой враг жив. И он во мне. Это скорее... сожительство.

— Ты стал королем?

— Еще нет. Но стану. До рассвета.

Архимандрит подошел к кровати, перекрестил умершего короля — почти машинально, как делал это тысячи раз, — и повернулся к Артуру.

— Тогда начинай, — сказал он. — Я благословлю тебя. Но помни: благословение лжеца — проклятие для того, кто его принимает.

— Я помню, — ответил Артур. — Ваше проклятие будет тысячным в моем списке. Но это не помешает мне править.

Он подошел к столу, на котором лежали королевские регалии. Корона — золотая, с двенадцатью шипами, символизирующими двенадцать провинций. Скипетр — черное дерево с рубином. Держава — золотой шар с крестом.

Артур взял корону.

Она была тяжелой. Не столько золотом, сколько историей — кровью, ложью, предательствами, которые собирались в этом металле веками.

— Подойдите все, — сказал он. — Вы будете свидетелями. Вы, советники, и вы, святой отец. Я короную себя сам. Без вашей помощи. Потому что никто не вправе давать мне власть. Я беру ее сам.

Он поднял корону над головой.

Рога — два коротких черных отростка — мешали. Корона не налезала. Артур помедлил секунду, потом нажал сильнее. Золото царапнуло рога, и из-под них потекла кровь. Но корона села — криво, неуклюже, набок, зацепившись за правый рог.

— Вот так, — сказал Артур. — Король с рогами. И корона на рогах. Красивая картина?

Никто не ответил.

Эсмеральда смотрела на него со странным выражением — в котором смешались страх, уважение и что-то еще, похожее на голод.

Эрхард и Фогель стояли с каменными лицами, но их руки дрожали.

Архимандрит перекрестился — дрожащей рукой, но перекрестился.

— Да будет так, — прошептал старик.

И в этот момент дверь опочивальни с грохотом распахнулась.

На пороге стояла та самая фигурка в сером балахоне — та, что наблюдала за Артуром у статуи Амальрика Безумного. Фигурка подошла к Артуру, скинула капюшон.

Под ним оказалось лицо девочки лет двенадцати. Белые волосы, белые ресницы, белые глаза — альбинос. Но взгляд — недетский. Древний. Усталый.

— Ты опоздал, — сказала девочка. — Король умер без завещания. А я — его незаконнорожденная дочь. И я имею больше прав на трон, чем ты.

Артур посмотрел на нее. Потом на Эсмеральду. Потом на архимандрита.

— Кто это? — спросил он.

— Меня зовут Лилия, — ответила девочка. — И я — та, кто сожгла твой особняк.

3.