Мунбин Мур – Рога и венец (страница 11)

Артур кивнул. Он взял со стола тяжелый канделябр, вынул свечи, оставив только железный стержень — на случай, если придется драться. Лилия насмешливо посмотрела на это «оружие», но ничего не сказала.

Они вышли из тронного зала.

За ними — Эсмеральда, Фогель, Эрхард — остались стоять, переглядываясь. Никто не знал, вернется ли король. И никто не знал, хочет ли он этого.

2.

Спуск в подземелье занял полчаса.

Артур думал, что подвал под его особняком — самый глубокий в мире, но ошибался. Под королевским дворцом была целая система туннелей, лестниц, залов и колодцев, уходящих на сотню метров вниз. Чем глубже они спускались, тем сильнее менялся воздух — из прохладного и влажного он становился горячим и сухим, с запахом серы и старой крови.

Лилия шла впереди, уверенно ступая по каменным ступеням. Она не смотрела под ноги, будто знала этот путь наизусть. Или видела во сне.

— Откуда ты знаешь дорогу? — спросил Артур.

— Мне снился этот коридор каждую ночь с пяти лет, — ответила девочка. — Я знаю каждый камень. Каждую трещину. Где-то здесь, в стене, замурована женщина, которая пыталась сбежать от дракона. Ее заживо замуровали строители, чтобы задобрить зверя. Ее кости до сих пор там.

— Ты их видела?

— Я их слышу. Иногда они стучат. Когда дракон просыпается.

Артур поежился. Не от холода — от жары. Пот заливал глаза, рубашка прилипла к спине. Рога, которые стали чувствительными с момента трансформации, вибрировали — улавливали какие-то низкие, инфразвуковые колебания.

Дракон дышал.

— Мы близко, — сказала Лилия.

Они вышли в огромный зал. Артур не мог оценить его размеры — факел, который он захватил, освещал только маленький пятачок вокруг. Но звуки — эхо, капли воды, шорох камней — говорили о том, что зал огромен. Собор Семи Скорбей поместился бы здесь целиком, и осталось бы место еще для двух.

Посреди зала была впадина. Огромная, как кратер. И в этой впадине, свернувшись кольцами, лежало нечто.

Артур увидел его не сразу. Сначала — только блеск. Золотые чешуи отражали свет факела, разбрасывая его по стенам тысячами искр. Потом — форма. Гора плоти, чешуи, костей. Потом — дыхание. Горячее, зловонное, обжигающее лицо.

Дракон был огромен. Не как дом — как городской квартал. Каждая чешуя — размером с рыцарский щит. Каждый коготь — с катапульту. Глаза — два озера жидкого огня — были закрыты.

Но он не спал.

— Он притворяется, — прошептала Лилия. — Он всегда притворяется, что спит. Это проверка. Он хочет посмотреть, что мы сделаем.

— А что мы сделаем? — так же тихо спросил Артур.

— Я подойду и заговорю. А ты... ты просто стой. И не трясись. Он чувствует запах страха.

— Я не боюсь.

— Врешь. И он знает, что ты врешь. — Лилия шагнула вперед, и ее голос вдруг изменился — стал ниже, глубже, почти мужским. — Akh'narath, shal'koreth. Ammen u'ul. Drakon morath.

Дракон открыл глаза.

Это было невыносимо. Два солнца, два адских огня, два озера расплавленного металла уставились на маленькую белую девочку, которая стояла в десяти шагах от его морды.

— Morath, — ответил дракон. Голос его был подобен камнепаду. Каждое слово падало на плечи тяжестью. — Shal'koreth ammen?

— Он спрашивает, кто я, — перевела Лилия, не оборачиваясь. — Я сказала ему, что я — говорящая с драконами. Он не поверил.

— А кто ты на самом деле? — спросил Артур.

— Я — его дочь. — Лилия повернула голову, и Артур увидел ее профиль. На мгновение — всего на мгновение — на ее скулах блеснули чешуйки. Золотые. Точно такие же, как у дракона.

— Ты... ты не человек? — Артур попятился.

— Я наполовину человек. Наполовину — эта тварь. — Лилия кивнула на дракона. — Моя мать была служанкой, которую принесли в жертву. Дракон не убил ее. Он... использовал. А потом выплюнул. Но я уже была зачата. Я росла в ее чреве три года. Три года, Артур. Обычный ребенок растет девять месяцев. Я — три года. Потому что драконье семя не хочет покидать утробу.

Артур молчал. Он смотрел на девочку — на ее белые волосы, белые глаза, бледную кожу — и понимал. Альбинизм был не болезнью. Это была метка. Драконья метка.

— Ты поэтому слышишь его во сне? — спросил он.

— Я поэтому слышу всех. И его, и мертвых, и тех, кто еще не родился. — Лилия снова повернулась к дракону. — Ammen drakarya. Ammen uth'ul. Korvus morath.

— Korvus? — дракон поднял голову. Чешуя заскрежетала. — Korvus morath?

— Он удивился, что я назвала твое имя, — перевела Лилия. — Он знает тебя. Твой демон и дракон знакомы. Очень давно.

— Они... друзья?

— Нет. Они враги. Древние враги. Твой демон — порождение тьмы, которая пришла из-за границы мира. Мой отец — порождение этого мира, его ядра, его огня. Они сражались тысячу лет назад. Твой демон проиграл. Его заточили в людей. В таких, как ты. — Лилия помолчала. — А теперь дракон хочет знать, зачем ты пришел.

— Скажи ему: я пришел предложить сделку.

— Korvus shal'koreth ammen, — перевела Лилия. — Korvus u'ul drakon.

Дракон молчал. Его глаза — два огненных озера — смотрели на Артура. Сквозь Артура. Сквозь его кожу, мышцы, кости — туда, где спал демон.

— Morath, — наконец произнес дракон. — Shal'koreth koreth. Koreth ammen.

— Он согласен, — прошептала Лилия. — Но он хочет, чтобы ты заплатил. Не кровью. Не золотом. Кое-чем другим.

— Чем?

— Твоим первым указом. Как короля.

Артур нахмурился.

— Каким указом?

Лилия перевела. Дракон ответил. Девочка побелела еще сильнее — насколько это было возможно.

— Он хочет, — произнесла она с трудом, — чтобы ты объявил охоту на всех, у кого есть демоны. На всех, кто похож на тебя. На всех, кто носит рога под кожей. Он хочет их смерти. Всех до одного.

— Но это же... это же люди, которые, как я, носят в себе тьму. Они не виноваты.

— Дракону плевать. Он говорит, что ваш демон — его враг. Пока жив хоть один носитель, демон может вернуться в этот мир полностью. А если демон вернется, дракон проиграет битву. Он не хочет проигрывать.

Артур стоял на краю впадины, сжимая железный канделябр. Пот стекал по лицу, смешиваясь с каплями крови — рога снова начали расти. Демон внутри проснулся и слушал.

«Соглашайся», — прошептал внутренний голос. Не голос дракона — голос собственной тьмы. «Соглашайся, и дракон успокоится. А потом ты найдешь способ обойти обещание».

«Но это убийство невинных», — возразил Артур мысленно.

«Невинных не бывает. Ты сам знаешь. Те, кто носят демонов, рано или поздно сходят с ума. Убивают. Разрушают. Ты — первый. Ты убил тридцать семь человек за одну ночь. Скажи мне, Артур, ты убил бы их, если бы демон не толкал тебя?»

Артур не ответил. Потому что не знал.

— Я согласен, — сказал он вслух. — Я объявлю охоту. Но не сразу. Мне нужно время, чтобы укрепиться на троне.

Лилия перевела. Дракон снова заговорил — дольше, на этот раз. Его голос гремел под сводами, и каменная крошка посыпалась с потолка.

— Он дает тебе месяц, — сказала Лилия, когда дракон замолчал. — Ровно месяц. Если через месяц указ не будет подписан и охота не начнется, он проснется окончательно и сожрет город. И тебя. И меня. И всех.

— Месяц, — повторил Артур. — Хорошо.

— Korvus morath shal, — произнес дракон. И закрыл глаза.

Золотое свечение погасло. Зал погрузился во тьму, и только факел Артура отбрасывал маленький, дрожащий круг света.

— Он снова заснул, — прошептала Лилия. — На время. Пока мы не нарушим договор.

— Мы не нарушим, — сказал Артур. — По крайней мере, я сделаю всё, чтобы не нарушить.