Мунбин Мур – Рога и венец (страница 6)

— Помоги мне, — сказал Артур. — Засунь их обратно.

— Я... я не могу...

— Ты святой, мать твою, или кто? — рявкнул Артур. — Делай, что говорю.

Архимандрит, дрожа всем телом, подошел. Сухими, старческими пальцами он взял скользкие петли кишок и начал запихивать их обратно в разорванный живот. Артур шипел, но не двигался. Когда кишки были внутри, он прижал ладонь к ране — и снова началось заживление. Кровь свернулась. Мышцы срослись. Кожа стянулась, оставив только розовый шрам, который через минуту исчез.

— Это... это невозможно, — прошептал архимандрит.

— Это возможно, — ответил Артур. — Потому что я уже не человек. И чем дольше я здесь нахожусь, тем меньше во мне остается человеческого. — Он поднял глаза. В них плясало пламя факелов. — Вы хотели спасти мир, святой отец? Поздравляю. Вы призвали того, кто этот мир уничтожит.

— Не уничтожит, — архимандрит нашел в себе силы выпрямиться. — Переделает.

— Какая разница?

За дверью гардеробной, в коридоре, ведущем к королевской опочивальне, послышались шаги. Много шагов. Десятки. Сотни.

Вся стража дворца знала, что они здесь.

Артур поднял с пола алебарду и повернулся к двери.

— Святой отец, — сказал он. — Останьтесь здесь. Капитан, приглядите за ним. И не вздумайте сбежать.

— А вы? — голос капитана был едва слышен.

— А я пойду приветствовать своих подданных.

Артур Корвус, с рогами на лбу, с королевским перстнем в кармане, с зажившими ранами и с улыбкой, от которой стыла кровь, шагнул в коридор.

5.

Коридор был широким, высоким, с колоннами. Вдоль стен — портреты королей династии Амальриков. Первый — с мечом и отрубленной головой в руке. Второй — с кинжалом в спине. Третий — с женой, которая, как шептались, отравила его в первую брачную ночь. Четвертый — верхом на коне, с перерезанным горлом. Пятый — объятый пламенем. Шестой — тощий, как скелет, с голодными глазами.

Седьмого портрета не было.

Артур прошел мимо них, не глядя. Он смотрел на тех, кто ждал в конце коридора.

Тридцать гвардейцев. Пять офицеров. И комендант дворца — старый генерал со шрамом через лицо, в полном парадном облачении, с мечом, который, по легенде, был выкован из метеоритного железа.

— Стой, — сказал генерал. Голос у него был спокойный, даже скучающий. — Дальше не пущу.

— Я к королю, — ответил Артур. — У меня есть его перстень. Это дает мне право войти в любую дверь.

— Перстень? — Генерал усмехнулся. — Перстень украден. Король при смерти, и вы воспользовались этим, чтобы ограбить его. Вы — самозванец, вор и еретик.

— А вы — труп, который еще не понял, что уже мертв, — парировал Артур. — Даю вам шанс. Отойдите. Я не хочу убивать вас всех.

— Почему? Совесть замучила?

— Нет. Просто мне потом придется нанимать новых. А хорошие солдаты нынче дороги.

Генерал побагровел. Он взмахнул рукой — и тридцать гвардейцев подняли щиты, обнажили мечи, сомкнули строй.

Артур вздохнул.

— Что ж, — сказал он. — Я предупредил.

И бросился вперед.

Это была не битва. Это была бойня. Артур, используя алебарду как дубину, сносил щиты, ломал копья, крушил шлемы. Он не чувствовал ударов — боль приходила и уходила, раны затягивались на глазах, кровь — его и чужая — смешивалась на мраморном полу. Он двигался быстрее, чем это было возможно для человека. Он дышал чаще, но не задыхался. Он падал, вставал, снова падал и снова вставал.

Рога ломались и отрастали заново.

Глаза горели красным.

Гвардейцы кричали — от страха, от боли, от отчаяния. Офицеры пытались командовать, но их голоса тонули в лязге стали и хрусте костей.

Генерал стоял неподвижно, глядя на то, как его элитный отряд превращается в фарш.

Он выжидал.

И когда Артур, прикончив последнего из тридцати (последний умирал долго — алебарда вошла в пах и застряла, и Артуру пришлось добивать его ногой), повернулся к генералу, старик наконец обнажил свой метеоритный меч.

— Ты силен, — сказал генерал. — Но я убивал демонов и покрепче.

— Я не демон, — ответил Артур, тяжело дыша. — Я — кошмар. Разница в том, что демона можно изгнать. А кошмар заканчивается только тогда, когда ты просыпаешься. А ты никогда не проснешься.

Они сошлись.

Генерал бил точно, холодно, безэмоционально — как машина. Меч свистел в воздухе, разрубая воздух, и каждый удар был смертельным. Но Артур уворачивался. Не потому, что был быстрее — он был быстрее. Он видел каждое движение генерала за полсекунды до того, как оно начиналось. Видел, как напрягаются мышцы, как меняется угол плеча, как смещается центр тяжести.

Это был не бой. Это было убийство на замедленной съемке.

Артур пропустил генерала вперед, шагнул ему за спину, ударил ребром ладони по локтевому сгибу — меч выпал. Еще удар — в основание черепа. Генерал рухнул на колени.

— Сдаюсь, — прошептал он.

— Поздно.

Артур поднял метеоритный меч. Тот был легким, почти невесомым, и в свете факелов отливал зеленым.

— У тебя были дети? — спросил Артур.

— Трое, — прохрипел генерал. — Сын и две дочери.

— Они будут помнить тебя как героя. Это всё, что я могу им дать.

Он рубанул.

Голова генерала покатилась по мраморному полу, оставляя кровавый след. Тело еще несколько секунд стояло на коленях, потом рухнуло.

Артур вытер меч о генеральский плащ, поднял голову за волосы и прицепил к поясу.

Он шел дальше по коридору, и за ним тянулась дорога из трупов. Тридцать семь человек. Тридцать семь душ. Тридцать семь причин для мести.

Королевская опочивальня была в конце.

Дверь — золотая, с рубинами, открыта.

Внутри — кровать под балдахином. На кровати — человек. Маленький, сморщенный, почти прозрачный. Король Амальрик Восьмой. Его глаза были открыты. Он смотрел в потолок и едва дышал.

Возле кровати стояли трое.

Советники. Те самые, кто заказал нападение. Кто сжег особняк Артура. Кто послал стражу к собору.

Советник по налогам — толстый, с бриллиантовыми перстнями на каждом пальце.

Советник по армии — тощий, с жидкой бородкой, в военном мундире, который ему не шел.

И советник по делам веры — женщина лет сорока, с острым лицом и холодными глазами. Ее звали Леди Эсмеральда. Она была главной.

Артур вошел в опочивальню.

— Добрый вечер, — сказал он. — Я пришел просить руки вашей дочери. А заодно — вашей головы.

Толстый советник попятился и уткнулся в стену. Тощий выхватил кинжал, но леди Эсмеральда положила руку ему на плечо.

— Не надо, — сказала она. — Он пришел не за нами.