Мунбин Мур – Последнее желание повешенного — найти кота (страница 4)

Пекарня стояла на углу улицы Пепельной и Малого Тупика. Вывеска «Хлеб и Добро» давно облупилась, окна были грязными, но дверь была открыта. Каспар влетел внутрь, чуть не сбив с ног тощую девчонку в засаленном переднике.

— Хозяйка! — крикнул он. — Где хозяйка?

Из-за прилавка показалась женщина. Лет пятидесяти, с грубым, обветренным лицом и руками, которые пахли дрожжами и теплом. Она посмотрела на Каспара, на его тунику, на чёрную полосу на шее — и не испугалась. Не удивилась. Вздохнула, как вздыхают люди, которые ждали гостя и знали, что он придёт.

— Опоздал ты, Берг, — сказала она. — Артур ушёл три дня назад. В ночь, как тебя забрали. Сказал, что вернётся, когда ты умрёшь. Или не умрёшь. — Она перекрестилась, глядя на него с жалостью и страхом. — И вот ты здесь. Ни живой, ни мёртвый. Как он и обещал.

Каспар схватился за край прилавка. Левая ладонь заныла — сигнал, предупреждение. Артефакт. Где-то рядом.

— Ты слышишь, как он говорит? — спросил он, хрипя. — Кот. Ты слышишь его голос?

Женщина помолчала. Потом медленно кивнула.

— И не только я, — сказала она. — Все, кто его кормил. Все, кто его гладил. Он говорит не словами, Берг. Он говорит желаниями. Садится тебе на колени, мурлычет, и ты вдруг понимаешь — вот оно, то, чего ты хотел всю жизнь, но боялся признаться. А потом он уходит. И забирает это желание с собой. — Она скрестила руки на груди. — Ты знаешь, чего ты хотел, когда просил найти его на эшафоте? Ты просил не о коте, Берг. Ты просил о правде. О том, кто подставил тебя с артефактом. Потому что ты не был виноват. Ты знаешь это. И я знаю.

— Откуда? — прошептал Каспар.

— От Артура, — ответила хозяйка. — Он сказал мне в ту ночь: «Госпожа, когда Каспар вернётся — а он вернётся, потому что я этого хочу, — скажите ему, что убийца магистра фон Крея всё ещё в городе. И что он ищет не месть. Он ищет кота».

В пекарне стало темно. Не как ночью — как перед грозой, когда солнце закрывает туча в полнеба. Каспар поднял голову. Свет не гас — свет уходил из мира, втягивался во что-то маленькое, чёрное, пушистое, что сидело на верхней полке у окна.

Кот.

Артур.

Чёрный, с белым пятном на левом ухе. Глаза янтарные, с вертикальными зрачками, сузились в тонкие щёлочки. Он смотрел на Каспара не как на хозяина — как на должника. Как на того, кто задолжал ему что-то важное и теперь должен расплатиться.

— Здравствуй, Каспар, — сказал кот. Голос его был не кошачьим — человеческим, только очень тонким и очень старым. — Ты хотел меня найти. Я здесь. Вопрос в том, что ты сделаешь теперь, когда нашёл.

И Каспар понял.

Он понял всё.

Кота не нужно было искать. Кот всегда был рядом. Кот сам был поиском. Кот был тем, кто выбирает, чьё желание исполнить, а чьё — отнять. И сто семнадцать пропавших кошек были не жертвами. Они были посланниками. Или приманками.

— Ты убил магистра, — сказал Каспар, и голос его больше не дрожал. — Ты дал мне тот артефакт. Ты подставил меня. Зачем?

Кот спрыгнул с полки. Приземлился бесшумно, как и положено кошке. Подошёл к Каспару, потёрся о его ногу — и в этом прикосновении была не нежность, а холод. Холод могилы.

— Затем, — сказал Артур, — что только повешенный может найти то, что спрятано между жизнью и смертью. А там, между, лежит ключ. Ключ от города, который вы все называете Хольмгард. И этот ключ — не золото и не магия. Этот ключ — имя.

Он поднял голову, и в его глазах отразилась бесконечная, древняя печаль.

— Настоящее имя того, кто правит этим местом на самом деле. И оно выгравировано на твоём позвонке, Каспар. На том самом, который не сломался. Я сделал это, когда ты был ещё в утробе матери. Ты всегда был моим последним желанием.

А снаружи, за дверью пекарни, уже гремели сапоги королевской гвардии. И чей-то голос, усиленный магией, кричал:

— Во имя Совета! Повешенный Берг, выходи! Ты задержан по обвинению в некромантии, самоубийстве и магическом мошенничестве! Сопротивление будет караться немедленной смертью!

Каспар посмотрел на кота. Кот посмотрел на Каспара.

— Выбора нет, — сказал Артур. — Бежим. Или останемся и узнаем, что бывает, когда мёртвые попадают в руки живых во второй раз.

И кот бросился к чёрному ходу, даже не оглянувшись, уверенный, что хозяин последует за ним.

Потому что так было всегда.

Сто семнадцать раз.

Глава 3. Красная нить и медный гвоздь

Бежать, когда ты мёртв, — странное удовольствие.

Каспар Берг не чувствовал ни жжения в лёгких, ни тяжести в ногах, ни того противного колющего ощущения в боку, которое всегда появлялось у него после двухсот шагов быстрым шагом. Сердце не колотилось — потому что сердце не билось вовсе. Вместо этого внутри, где-то под рёбрами, гудела тупая, низкая вибрация, как от большого колокола, по которому ударили один раз и забыли закрыть.

Кот бежал впереди.

Чёрное пятно мелькало между мусорными баками, скользило по стенам, перепрыгивало через разбитые ступени. Артур двигался так, как будто знал этот район лучше, чем любой крысолов — и, возможно, так оно и было. Он не оглядывался. Он просто нёсся вперёд, иногда издавая короткие, отрывистые звуки — не мяуканье, не шипение, а нечто среднее между командой и проклятием.

— Налево! — крикнул кот, и Каспар нырнул в проулок, где с обоих сторон нависали балконы, почти смыкаясь над головой. — Теперь направо, через арку!

— Откуда ты знаешь, где они? — выдохнул Каспар. Слово «выдохнул» было неточным — он не выдыхал, он просто шевелил губами, и воздух сам как-то входил и выходил, без участия диафрагмы.

— Слышу, — коротко бросил Артур, не снижая скорости. — У них железо на поясах. Железо звенит на магию, как колокольчик на дверь. А ты сейчас — большой кусок магии, Каспар. Ты звенишь, как пожарный набат.

За спиной действительно раздавался металлический лязг. И голоса. Много голосов. Стражников было не четверо и не восемь — их была целая свора, человек двадцать, не меньше, и они растекались по улицам, как ртуть, перекрывая выходы, зажимая переулки.

Обыскивают весь квартал, — понял Каспар. — Нашли быстрее, чем я думал. Ревекка говорила про магов, но она не говорила, что они приведут с собой армию.

Они выскочили на небольшую площадь, заставленную прилавками. Ржавый Рынок днём выглядел иначе — грязный, шумный, полный пьяниц и торговцев, которые уже успели разложить товар. Тощие куры в клетках. Бочки с солёной рыбой. Лоток сомнительных амулетов. И люди. Много людей, которые замерли, увидев бегущего мужчину в рваной тунице с чёрной полосой на шее, и кота, который нёсся перед ним, будто показывал дорогу.

— С дороги! — крикнул Каспар, но люди не расступались. Они смотрели. И некоторые — он заметил это краем глаза — начали креститься. Другие, наоборот, тянули руки, пытаясь его остановить. Не чтобы помочь страже. Просто так. Из того самого животного любопытства, которое заставляет зевак трогать труп на виселице.

— Влево, в подвал! — рявкнул Артур, и только тогда Каспар увидел люк, присыпанный опилками, почти незаметный между лотком с глиняными горшками и штабелем дров.

Он рванул к люку, упал на колени, рванул кольцо. Ржавая крышка не поддавалась. Чёртова ржавчина, чёртово железо, которое, как сказал кот, звенит на магию — может быть, и крышка звенела, но открываться от этого не становилась.

— Помоги! — крикнул Каспар коту.

Артур подскочил, ткнулся носом в щель между люком и рамой, и вдруг крышка дёрнулась сама собой, будто кто-то ударил по ней снизу. Тяжёлый металл взлетел в воздух, перевернулся и с глухим стуком приземлился в двух метрах, выбив искры из булыжников.

— Прыгай, — сказал кот. Голос его был спокоен, но в янтарных глазах зажглось что-то тревожное. — Я за тобой.

Каспар прыгнул в темноту.

Падение было коротким — метра три, не больше. Он приземлился на что-то мягкое и влажное, с хрустом раздавив это под собой. Гнилые овощи, понял он по запаху. Подвал был овощехранилищем — или был им когда-то. Сейчас здесь пахло плесенью, старой капустой и ещё чем-то сладковатым, чем пахнут только подвалы в старых домах, где что-то умерло и не было вынесено.

Сверху, из квадратного пятна люка, пробивался тусклый свет. И в этом свете показался силуэт — маленький, чёрный, с хвостом трубой. Артур спрыгнул бесшумно, приземлился на мешок с картошкой и отряхнулся.

— Они найдут нас, — сказал Каспар. — У них маги. Маги увидят след.

— Увидят, — согласился кот. — Если след будет. Но мы сейчас пойдём туда, где следы путаются. Ты когда-нибудь бывал в Нижнем городе?

Каспар замер.

Нижний город. Место, о котором в Хольмгарде говорили шёпотом, если вообще говорили. Не потому, что оно было запретным — нет, официально запрещённых районов в столице не существовало. А потому, что оттуда никто не возвращался. Вернее, возвращались, но другие. Другие люди. С другими лицами. С чужими воспоминаниями в глазах.

— Там живут те, кого уже нет, — сказал Каспар, повторяя детскую страшилку, которую слышал в десять лет. — И те, кого ещё нет.

— Глупости, — фыркнул Артур. — Там живут просто люди. Которым не повезло. Как тебе, например. Пойдём. Только сначала...

Кот подошёл к стене, где на крюке висела старая рваная куртка — видимо, забытая кем-то из работников. Коснулся её лапой, и куртка сама собой слетела с крюка и упала на пол.

— Одевайся, — сказал Артур. — В тунике ты как гнилой зуб. Тебя видно за версту.