Мунбин Мур – Муж на неделю с правом пересдачи (страница 4)

— Значит, бывший, — протянул он. — Тот, который ушел, потому что ты много работала?

— Откуда ты знаешь?

— Я told you, мы провели разведку. У нас есть доступ к соцсетям, к постам твоей сестры, к комментариям под старыми фотографиями. Денис Андреевич Петров, тридцать семь лет, начальник отдела продаж в «МеталлЭкспо». Разведен, детей нет. С новой пассией познакомился полгода назад. Она младше тебя на десять лет.

Алиса почувствовала, как внутри поднимается тошнота. Не от ревности — от унижения. Ее заменили на модель, которая, возможно, даже не знает, как правильно ставить ударение в слове «звонишь».

— Не надо ее оскорблять, — машинально сказала Алиса.

— Я и не оскорбляю. Я констатирую. Виолетта не представляет для меня конкуренции. Она — кукла. А ты — женщина. Разницу понимаешь?

Комплимент был грубый, топорный, но он попал в цель. Алиса покраснела и уставилась в стол.

— Нам нужно придумать нашу историю, — продолжил Лев. — Как познакомились, сколько вместе, почему ты скрывала наши отношения. Что скажешь?

— Познакомились в прошлом месяце на корпоративе одного из моих клиентов. Ты… хм… инвестор. Приехал из Лондона. Да, так. Только что вернулся. В Москве временно.

— Почему из Лондона?

— Звучит солидно.

— Хорошо. Я инвестирую в технологические стартапы. Свободно говорю по-английски, учился в Сорбонне. — Он щелкнул пальцами. — Будет легко, я действительно учился во Франции. Только не в Сорбонне, а в бизнес-школе INSEAD. Но мама твоя не станет проверять диплом.

— Откуда такая уверенность? — Алиса подалась вперед.

— Потому что все матери хотят верить в лучшее для своих дочерей. Особенно если дочь долго была одна. Она не станет копать — она станет радоваться. А это наша главная защита.

Он говорил так, будто читал лекцию по социальной инженерии. И это пугало. Кто он на самом деле? Актер? Психолог? Или просто гениальный мошенник, который нашел себе выгодную нишу?

— Вопросы есть? — спросил Лев, допивая кофе.

— Есть. Зачем тебе это?

— Деньги.

— Не смеши. С твоими данными ты мог бы зарабатывать в десять раз больше, делая что угодно. Моделью. Личным тренером. Да хоть альфонсом при старых богатых тетках.

Лев рассмеялся. Настоящим смехом, а не дежурной улыбкой. И в этом смехе Алиса впервые увидела что-то человеческое, не отрепетированное.

— Ты слишком мало знаешь о мотивации, Алиса. Иногда самые правильные решения — самые идиотские снаружи. Как твой заказ в «Втором Шансе». Снаружи — идиотизм. Внутри — крик души.

— Ты тоже кричал? — тихо спросила она, не зная, зачем это делает.

Лев промолчал. Его взгляд ушел куда-то в сторону пруда, где дождь уже почти кончился и сквозь тучи пробился робкий солнечный луч.

— У каждого есть скелеты, — наконец сказал он. — У тебя — бывший, который не пришел на свадьбу. У меня — то, о чем ты не узнаешь никогда. Это делает нас равными.

Официант принес завтрак — глазунью с трюфелем для нее, овсянку с ягодами для него. Алиса скривилась:

— Ты ешь кашу? Серьезно?

— Я слежу за питанием. Семь дней с тобой — не повод разрушать форму.

— Слушай, а как на самом деле тебя зовут? Лев — это псевдоним?

Он не ответил. Просто положил в рот ложку овсянки и сделал вид, что не расслышал.

И в этот момент Алиса поняла, что ведет себя не как заказчик, а как женщина, которой интересно. Которая хочет узнать мужчину по ту сторону контракта.

Это было опасно. Это было *запрещено* ее же правилами.

Но разве она когда-нибудь соблюдала правила, когда речь шла о сердце?

После завтрака они вернулись в квартиру. Дождь стих, но в комнатах осталась сырость, и Алиса включила обогреватель. Лев прошелся по студии, заглянул в шкафы, в холодильник, даже выдвинул ящик прикроватной тумбочки, где лежал разряженный вибратор.

— Мило, — прокомментировал он, не вынимая ящик. — Но тебе больше не понадобится.

— Это угроза? — Алиса прищурилась.

— Это обещание.

Он подошел к кровати — широкой, двуспальной, с серым постельным бельем и подушками, которые помнили только голову Алисы. Лег на нее, не раздеваясь, закинув руки за голову.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Отлеживаю право первого ночлега, — спокойно ответил Лев. — Сегодня я сплю здесь. А ты на раскладушке в углу. В контракте не сказано, что ты не можешь выбирать спальное место добровольно.

— Я не выбирала!

— Выбираешь прямо сейчас. — Он приподнялся на локте и посмотрел на нее снизу вверх. В этом взгляде не было похоти. Только вызов. — Либо ты спишь рядом и мы делаем вид, что это нормально. Либо ты спишь на жесткой раскладушке, которую я найду в подвале твоего дома. Третьего не дано.

Алиса замерла. В голове пронеслись варианты. Позвонить в полицию? Смешно. Позвонить в «Второй Шанс»? Бесполезно. Сбежать к подруге? У подруги двое детей и муж-ревизор, который терпеть не может гостей.

Оставалось только одно: принять его правила. Временно. До тех пор, пока она не найдет способ выиграть их пари.

— Хорошо, — сказала она, выпрямив спину. — Мы спим в одной постели. Но с условиями.

— Любые, — кивнул Лев.

— Первое: ты не прикасаешься ко мне без моего разрешения. Второе: ты спишь на своем боку, не переползая на мою половину. Третье: если я замечу, что ты что-то задумал, я вышвырну тебя, даже если за это придется заплатить штраф.

— Принято, — без тени иронии ответил Лев. — Добавлю четвертое: если ты захочешь прикоснуться ко мне первой — я не буду сопротивляться.

Алиса фыркнула и отвернулась.

***

Вечер прошел в напряженном молчании. Лев заказал суши через доставку, пока Алиса работала над бюджетом очередного корпоратива. Они ели молча, сидя за барной стойкой — он на высоком табурете, она на низком пуфе. Разговаривали только о погоде и заказал.

В половине одиннадцатого Алиса почувствовала, что усталость берет свое. Она ушла в ванную, переоделась в пижаму — шелковую, темно-синюю, с длинным рукавом. Доходила почти до щиколоток.

Когда она вышла, Лев уже лежал на кровати, поверх одеяла, в одних темных боксерах и белой футболке, обтягивающей рельефные плечи. Свет от настольной лампы выхватывал из полумрака его профиль — четкий, почти античный.

— Ты серьезно? — спросила Алиса, стараясь не смотреть на его торс.

— Что? Я сплю так. В пижаме мне жарко.

— Ты мог бы надеть… что-то еще.

— Мог бы. Но не хочу. — Он похлопал по свободной половине кровати. — Залезай. Обещаю вести себя хорошо.

Алиса забралась под одеяло, натянув его до подбородка. Сердце колотилось где-то в горле. В последний раз она спала с мужчиной почти два года назад, и тот мужчина не вызывал в ней и десятой доли того трепета, что вызывал этот чужой, наглый, идеальный наемник.

— Спокойной ночи, — сказал Лев и выключил лампу.

Темнота накрыла комнату. Сначала было слышно только их дыхание — его ровное, глубокое; ее частое, сбивчивое. Потом сквозь непогоду пробился звук дождя, который снова усилился.

Алиса лежала, не шевелясь, и считала удары сердца. Сто тридцать семь… сто тридцать восемь… Она почти уснула, когда услышала его голос — тихий, почти ласковый:

— Алиса.

— М-м-м?

— У тебя трясутся руки.

Она сжала кулаки.

— Это от холода.