Мунбин Мур – Горький шоколад (страница 4)

— За нас, — говорит он, поднимая бокал.

— За нас, — повторяю я, и слово обжигает язык, как тот самый горький шоколад.

Мы едим роллы, смотрим какой-то фильм по телевизору, говорим о пустяках — о погоде, о Лере, о новом проекте на его работе. Всё как в старые добрые времена, когда мы только начинали и мир казался простым.

Но я чувствую вибрацию в кармане. Не телефона — другого. Визитка Дамира лежит в моём клатче, и мне кажется, что она пульсирует, посылая сигналы, которые никто, кроме меня, не слышит.

В конце концов мы идём в спальню. Максим обнимает меня, целует в лоб — отеческий, привычный жест, который давно не вызывает во мне трепета. И засыпает, уткнувшись носом мне в плечо, как ребёнок.

А я лежу с открытыми глазами в темноте и смотрю в потолок.

На тумбочке лежит телефон. Экран загорается — уведомление. Я тянусь, беру его, щурясь от яркого света.

Сообщение от неизвестного номера: «Ты надела его кольцо. Я видел. Ты выбрала его снова. Но знаешь, Алина? Я привык ждать. Спокойной ночи».

Под сообщением — фотография. Сделанная с балкона галереи, но не сегодня — восемь лет назад. На ней мы с Дамиром стоим в обнимку на том же самом месте, где были пару часов назад. Я смеюсь, запрокинув голову. Он смотрит на меня так, как не смотрят на друзей. И внизу — дата. Та самая ночь. Выпускной.

Значит, он не врал. Мы были там вместе. И я что-то ему сказала.

Но что именно?

Я удаляю сообщение, кладу телефон на место, закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно. Максим рядом посапывает, и его тёплое дыхание щекочет мою шею. Всё правильно. Всё хорошо.

Чёрный бриллиант на моём пальце холодит кожу.

А в бардачке моей машины лежит футболка, которую я должна была вернуть восемь лет назад, и визитка с золотыми буквами, на которую я даже не посмела посмотреть после того, как положила её туда.

Но я знаю, что завтра утром, когда Максим уедет на работу, я открою этот бардачок. И, может быть, впервые за долгое время сделаю то, чего на самом деле хочу.

Или то, чего боюсь.

Потому что страшно не падать. Страшно — захотеть упасть.

В тишине спальни, среди запаха роллов и итальянского вина, я слышу, как что-то щёлкает. Словно замок, который я считала навечно запертым, вдруг открылся.

И за ним — не пустота. За ним — он.

В следующей главе: Алина делает шаг, от которого не сможет отказаться. Утро после подарка мужа приносит неожиданную встречу, и границы дозволенного стираются навсегда. Или только кажутся стёртыми?

Глава 3. Точка невозврата

Рассвет приходит неожиданно — серый, мокрый, похожий на вчерашний вечер, только без шампанского и джаза. Я открываю глаза и первое, что вижу — чёрный бриллиант на своём пальце. Камень смотрит на меня в упор, как маленький зрачок, в котором отражается моё растерянное лицо.

Максим уже не спит. Он сидит на краю кровати, натягивает носки — будничное, привычное движение, которое я наблюдала тысячи раз. Но сегодня я замечаю, как напряжены его плечи. Как он не смотрит на меня. Как застывает на секунду, когда наши взгляды почти встречаются в зеркале напротив.

— Ты рано, — говорю я, и голос звучит хрипло после бессонной ночи.

— Встреча в восемь. Новый подрядчик, не хочу опаздывать. — Он завязывает шнурки на ботинках, и я вижу, что выбрал не те — чёрные, парадные, хотя на улице слякоть. Максим нервничает. — Ты вчера странно себя вела. Всё в порядке?

Вопрос повисает в воздухе, как капля воды на потолке — неестественно, неправильно, пугающе.

— Всё хорошо, — отвечаю я, потому что это единственный ответ, который у меня есть. — Просто устала.

— Устала, — повторяет он, и в его голосе проскальзывает что-то, чего я не могу идентифицировать. — Да, конечно. Работа, клиенты, эта галерея… — Он запинается на слове «галерея», и меня пробирает холод. — Кстати, как прошло? Подобрала что-то для клиента?

Я молчу секунду. Две. Три. Мозг лихорадочно перебирает варианты, но я уже поняла, что правда — не вариант.

— Да, несколько картин. Отправила ему фото, он доволен.

— Отлично. — Максим поднимается, поправляет ремень. На секунду он задерживает взгляд на моём лице, и в этом взгляде — нежность, которой я не видела очень давно. Или видела, но перестала замечать? — Слушай, Алин. Насчёт выходных. Я подумал… может, не поедем никуда? У меня срочный проект, и…

— Конечно, — перебиваю я, и внутри поднимается облегчение. Выходные вдвоём с мужем, который пытается быть романтичным, пугают меня больше, чем любой разговор с Дамиром. — Работа важнее.

Он кивает, но в глазах — тень. Или мне только кажется?

— Я позвоню, — говорит он на прощание, целует меня в лоб сухими губами и выходит из спальни.

Через минуту хлопает входная дверь. Через две — за окном взревывает двигатель «Мерседеса» и затихает в отдалении.

Я остаюсь одна.

В доме тишина. Такая плотная, что можно резать ножом, как застывший шоколадный ганаш. Я лежу в постели, смотрю в потолок и считаю трещины на штукатурке — семь штук, как и всегда. Ничего не изменилось. Кроме меня.

Поднимаю руку, снова смотрю на кольцо. Чёрный бриллиант в белом золоте — дорогая, красивая безделушка, которая должна была растопить моё сердце. Вместо этого она жжёт палец, как клеймо. Максим никогда не дарил мне украшений с чёрными камнями. Он считал их мрачными, неподходящими для «такой светлой женщины, как ты». И вдруг — горький шоколад. Та же метафора, что и в сообщении Дамира про трюфель с перцем чили.

Случайность? Или кто-то из них знает больше, чем должен?

Сажусь на кровати, и в голове проносится мысль — отчаянная, почти безумная. А что, если Дамир и Максим как-то связаны? Что, если они общаются? Что, если этот подарок — не сюрприз мужа, а послание от другого?

Нет. Это бред. Паранойя.

Я встаю, иду в ванную, включаю душ. Горячая вода стекает по лицу, по плечам, по груди, смывая остатки сна и вчерашнего вечера. Я тру кожу мочалкой, словно пытаюсь стереть прикосновения, которых на самом деле не было — Дамир только касался моей руки, моей талии, не больше. Но почему тогда мне кажется, что его пальцы до сих пор на мне?

Одеваюсь в первое попавшееся — джинсы, свитер, волосы в пучок. Без косметики, без украшений (кольцо снимаю и кладу на тумбочку, оно смотрит на меня с немым укором). Завтракать не хочется, кофе тоже. Только один глоток воды, и я уже беру ключи от машины.

Я не знаю, куда еду. Просто выезжаю на трассу и плыву по течению, как бумажный кораблик. Город просыпается, люди спешат по своим делам, а я — никуда. Точнее, я еду туда, куда боюсь себе признаться.

Бардачок. В нём — визитка. Я не открывала его с прошлой ночи, но знаю, что карточка там, рядом с футболкой, которая пахнет уже не Дамиром, а пылью и временем.

На светофоре я всё-таки открываю бардачок. Футболка, старая записная книжка, несколько чеков из супермаркета и — чёрный прямоугольник. Дамир Каримов, архитектурное бюро. Без адреса, без телефона, только стилизованный логотип — буква «Д», вписанная в квадрат.

Как же я должна его найти, если он не оставил координат?

Но вспоминаю: вчера, прощаясь, он сказал: «Когда решишь перестать бежать, ты должна знать, где меня искать». Значит, адрес где-то есть. Может быть, на обратной стороне?

Я переворачиваю визитку. И замираю.

На обратной стороне — разборчивым, твёрдым почерком — написан адрес. И приписка: «Жду. Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, без разрешения».

Смех сквозь слёзы. Он знал, что я посмотрю. Он знал, что я достану визитку, переверну её и прочитаю. Он рассчитал каждый мой шаг.

Адрес — центр города, улица Маяковского, 14, бизнес-центр «Эшелон». Я знаю это здание — стеклянную башню, которая возвышается над старыми кварталами. Там офисы дорогих адвокатов, IT-компаний и… архитекторов.

Я могу поехать. Или могу развернуться и вернуться домой, сделать вид, что ничего не было. Выбросить визитку, забыть про Дамира, сосредоточиться на муже, который наконец-то начал проявлять внимание.

Но что-то во мне — то самое, что я прятала шестнадцать лет, — сжимается в пружину и не даёт повернуть руль.

Я еду к нему.

Дорога занимает двадцать минут. Паркуюсь напротив стеклянной башни, смотрю на неё снизу вверх — двадцать этажей, солнце отражается в окнах, слепит глаза. Вхожу в холл, и охранник, молодой парень в форме, поднимает голову.

— Вы к кому?

— Дамир Каримов, — говорю, и имя обжигает губы.

— Архитектурное бюро? Девятнадцатый этаж. Вам нужен пропуск, я позвоню.

Он набирает номер, что-то говорит в трубку, кивает и протягивает мне карточку посетителя.

— Вас ждут. Лифт направо.

Вас ждут.

Он не удивился. Конечно, он ждал. Может быть, с самого утра. Может быть, всю ночь не спал, зная, что я приду.

Лифт поднимает меня на девятнадцатый этаж. Двери открываются, и я попадаю в приёмную — минималистичную, светлую, с большими окнами и кожаными креслами цвета эспрессо. За стойкой сидит девушка-администратор с идеальной укладкой и такой же идеальной улыбкой.

— Алина? Дамир Сергеевич ждёт вас. Проходите, вторая дверь по коридору.