Мунбин Мур – Алиби (страница 4)

— С точками? — переспросил Ковалев. Он подошел, заглянул через плечо. — Это не просто сокращение. Это инициалы. Кто-то с инициалами А. Л. И.

— Или аббревиатура, — сказала Родионова. — Или пароль. Или… — она не договорила.

Потому что её телефон снова завибрировал.

Скрытый номер.

Она открыла сообщение, чувствуя, как сердце ухает вниз.

Текст был коротким:

«Сомов мёртв. Посмотрите в багажнике той самой Газели. Ключи от неё — в почтовом ящике вашего подъезда. Не благодарите. P.S. Вы близко, но не там. А. Л. И.»

Родионова выбежала на улицу, крикнув Якушеву:

— За мной! Немедленно!

Они сели в машину, и она рванула с места, нарушая все правила. Двадцать минут до её дома — двадцать минут ада. Якушев пытался что-то спросить, но она не отвечала, вцепившись в руль.

Когда они влетели во двор, «Газель» стояла на том же месте — её ещё не успели эвакуировать. Родионова выскочила, подбежала к почтовым ящикам. Свой ящик — ключи вставлять не пришлось, он был открыт. Внутри лежал конверт, а в нём — два ключа: один от зажигания «Газели», второй — маленький, плоский, явно от замка багажника.

Она передала ключи Якушеву.

— Открывай.

Якушев открыл. Багажник фургона был пуст, если не считать канистры и тряпок. Но когда эксперт с фонариком осветил пол, все увидели.

Кровь. Свежая, блестящая, ещё не засохшая. И чей-то палец.

Мужской, с обручальным кольцом.

Судмедэксперт изъяла палец, перевернула. На внутренней стороне — отчетливые отпечатки. Но главное — татуировка на костяшках: буквы «С. С.».

Сомов Сергей. Его палец. Остальное тело — неизвестно где.

— Он издевается, — выдохнул Якушев. — Этот урод просто издевается.

Родионова не ответила. Она смотрела на сообщение на телефоне. «Вы близко, но не там».

Если не там — то где?

И вдруг её осенило.

Она перечитала все сообщения подряд. Первое: «Вы следующая». Второе: «Алиби есть у всех. Даже у мертвых». Третье: про Сомова. И везде — подпись А. Л. И.

Но последняя буква «И» — не инициал. Это цифра 1.

А. Л. 1.

Алиби — номер один.

Или — «Алиби» — это не слово. Это имя.

Кодовое имя человека, который сейчас смотрит на них через оптический прицел из окна соседнего дома.

Родионова резко подняла голову и успела заметить слабый отблеск — бинокль или линза объектива — в темном окне на третьем этаже.

— Ложись! — закричала она, толкая Якушева.

Пуля прожужжала в сантиметре от её виска и впилась в асфальт.

Глава 4. Снайпер

Асфальт брызнул в лицо мелкими осколками.

Родионова упала на бок, инстинктивно прикрыв голову руками. Якушев рядом выматерился сквозь зубы, схватил её за плечо и потянул за угол фургона. Ещё одна пуля — на этот раз глухой удар по кузову «Газели», звон рикошета, и где-то завыла сигнализация припаркованной «Тойоты».

— Твою мать, твою мать, твою мать! — повторял Якушев, прижимаясь спиной к колесу. — Откуда? Из третьего подъезда? Я видел блеск!

— Третий этаж, — выдохнула Родионова, достав пистолет. — Окно крайнее слева. Там кто-то стоял с оптикой. Я успела заметить.

— Нам надо зайти с тыла, — сказал Якушев. Он уже вызывал подкрепление, пальцы дрожали, но голос был твердым. — Я прижал тревожную кнопку ещё до выстрела. Группа захвата через пять минут.

— Пять минут — это вечность. — Родионова выглянула из-за бампера. Двор освещался одним фонарем и луной. Подъезд, откуда стреляли, находился в тридцати метрах. Окно на третьем этаже — темное, без признаков движения. — Он мог уже уйти. Или ждет, когда мы высунемся.

— Что предлагаешь?

— Держать позицию. Не лезь на рожон. Пусть приедут ребята, оцепят дом, прочешут подъезд. А мы — мы просто не дадим ему выйти.

Они замерли. Тишина казалась плотной, как вода. Ни криков, ни шагов — все соседи попрятались. Где-то вдалеке завыла сирена, но пока далеко.

Родионова перевела дух и открыла телефон. Дрожащими пальцами набрала сообщение для Ковалева: «Срочно. Перехват связи по этому адресу. Все исходящие звонки из дома 15 корпус 2. Все, кто выходил за последние 10 минут. Немедленно».

Отправила.

— Смотри, — шепнул Якушев.

Он кивнул на подъездную дверь. Она открылась. Из подъезда вышел мужчина в темной куртке с капюшоном, руки в карманах, походка быстрая, но не бегом. Он направился в сторону арки, ведущей во дворы-колодцы.

— Стоять! Полиция! — крикнул Якушев, вскидывая табельный.

Незнакомец не остановился. Наоборот, побежал.

— За ним! — Родионова рванула первой, забыв об осторожности.

Они влетели в арку. Темнота — ни одного фонаря, только отблески далеких окон. Звук шагов гулко отражался от стен. Якушев светил фонариком на телефоне, но луч дрожал и выхватывал лишь куски ржавых труб и облупившуюся штукатурку.

— Влево! — крикнула Родионова.

Они выскочили во второй двор. Здесь стояли старые «Жигули» и детская площадка с качелями. Фигура в капюшоне уже пересекала газон, направляясь к дальней пятиэтажке. Он бежал быстро, но не так, как тренированный бегун, — скорее загнанно, сбивчиво, то и дело оглядываясь.

— Стой, стрелять буду! — Якушев выстрелил в воздух.

Эффект был обратным — фигура рванула ещё быстрее и скрылась за углом дома.

Когда они добежали до этого угла, двор был пуст. Только мусорный бак, чья-то брошенная тележка и лавочка. Следы вели к подвальному окну, прикрытому ржавым листом железа.

— Туда? — спросил Якушев.

Родионова подошла к окну. Лист был сдвинут — свежие царапины на пыли. Она отодвинула железо, заглянула внутрь. Темнота и запах сырости, кошек, мочи.

— Если он туда залез — поймаем на выходе с другой стороны. — Она уже набирала диспетчера. — Оцепить квартал. Все выходы из подвалов, все чердаки. Это не профессионал. Профессионал не полез бы в подвал.

— Или полез бы, зная, что там есть выход на соседнюю улицу, — возразил Якушев.

Через пять минут двор заполнили полицейские машины. Автоматчики в бронежилетах рассыпались по периметру. Кинолог с овчаркой спустился в подвал. Соседей выводили на улицу, строили у подъезда, проверяли документы.

Родионова стояла у входа в подвал и курила — хотя бросила два года назад. Сейчас было плевать. Адреналин кипел в крови, и она никак не могла успокоиться.

— Нашли? — спросила она у вышедшего кинолога.

— Следы есть. Один человек прошёл по подвалу насквозь, к соседнему дому. Там люк на улицу, возле стройки. Но мы проверили — никого. Либо он ушёл до оцепления, либо… — кинолог замялся.

— Либо что?

— Либо он не один. Следы обрываются у люка. А за люком — чисто. Будто кто-то подъехал и забрал его.

— Чёрт, — выдохнул Якушев. — Ушёл.