Мухтар Кадир – Челноки (страница 1)

Мухтар Кадир

Челноки

ЧЕЛНОКИ

Маленькие повести о маленьких людях

ПРОЛОГ

Странное это было время, и страшное – сродни Смутному. Всё вокруг рушилось, и мы, простые люди, хватались хоть за какую-нибудь соломинку, пытаясь выжить в круговороте навалившихся перемен. Мы были растеряны, и чем-то походили на героев раннего Ремарка, таких же одиноких и потерянных. Но, если великий писатель рассказывал об обществе, потерпевшем крах в результате тяжёлой войны, то в нашем случае всё произошло без единого выстрела.

Снимаю шляпу и аплодирую стоя тем ловким господам, что сумели убедить миллионы людей в их якобы никчемности и бестолковости, неспособности созидать. Нас сначала морально разоружили, окрестив «гомосоветикус», а потом ограбили до нитки, и погрузили в омут.

Не верю я в байку о том, что, если хочешь кого-то научить плавать, надо просто бросить его в воду, и желательно, где поглубже. Чушь всё это. Если и выгребут при таких обстоятельствах, то единицы; большинство, без должной подготовки, погибнет. Но именно это проделали с огромной страной, и последствия того броска в воду мы ощущаем по сей день.

Безвременье нанесло колоссальный ущерб обществу. Были потеряны миллионы золотых голов, созидательная энергия которых теперь работает на чужие страны и народы. А те, другие миллионы светлых умов и умелых рук, оставшихся на Родине, вместо того, чтобы созидать, создавать, были вынуждены заниматься перепродажей плодов чужого труда.

Яркий пример и, можно сказать, символ тому – фабрика, на которой я когда-то работал, располагавшаяся в центре Алма-Аты. Место, где трудились тысячи людей, и создавался реальный продукт с добавленной стоимостью, превращено теперь в банковское учреждение, где сидят пара сотен специалистов, работающих с виртуальными деньгами, полученными в основном за счет распродажи природных ресурсов.

Полагаю, что, то, смутное время, которое мы пережили, ещё станет объектом исследования новых поколений высоколобых интеллектуалов. О нем еще напишут книги, споют песни, и создадут мифы. Я, в своих маленьких повестях, попытался показать маленькие кусочки огромной мозаики, которые были видны мне, с моей маленькой колокольни. Не пытаюсь никого судить, никого не осуждаю, просто рассказываю всё, как было.

ВСЁ БЫВАЕТ В ПЕРВЫЙ РАЗ

1

Надо было предпринять что-то кардинальное. Вопрос состоял не в том, как жить, а в том, как выжить.

Год тысяча девятьсот девяносто первый, месяц июнь. Я - студент юридического факультета, и только что закончилась летняя сессия. Впереди каникулы, можно и очень нужно подзаработать, а иначе никак. Поступив, со второго захода - благодаря усидчивости и армейскому баллу - на самый–самый факультет самого-самого университета в своей родной Алма-Ате, я внимательно пригляделся, и даже принюхался вокруг. И ясно осознал, что мир окончательно разделился на тех, у кого есть, и на босяков вроде меня, причем нас значительно больше. Дети партхозактива, которых, сами понимаете, было немало на этом факультете, не испытывали нужду в подработках, щеголяли в отличных костюмах, кожаных куртках и дорогущих кроссовках. Некоторые даже были счастливыми обладателями собственных колес. Быть пигмеем на их фоне как-то не хотелось.

Вопрос о том, как именно подзаработать, передо мной не стоял. Я и до этого достаточно удачно брал на реализацию у оптовиков товар, привезённый из Китая и Польши. Товар был самый разный: это была мешанина из всего и вся, начиная от дешёвого речного китайского жемчуга и заканчивая двухкассетными магнитолами якобы из Сингапура. Иногда удавалось отхватить какие-нибудь джинсы, куртки или кардиганы, привезённые из Польши или Турции. Но одним из самых ходовых товаров были спортивные костюмы и кроссовки китайского производства, с яркими фальшивыми логотипами, по факту - чудовищная синтетическая гадость, но обожаемая простым людом по причине относительной доступности, и весьма относительной принадлежности к миру ранее совершенно недоступных Адидас, Пума, Найки...

Помню, как «на ура» уходили так называемые эликсиры - это такие запаянные ампулы с непонятной сладковатой темно-коричневой жидкостью внутри, уложенные в коробки с изображением корня женьшеня или рогов марала на лицевой стороне. Оборотная сторона коробок была густо усеяна иероглифами, и конечно, никто (или почти никто) не мог разъяснить истинный смыл написанного, но никого при этом подобные мелочи не смущали. Поговаривали, что эти эликсиры, якобы изготовленные на основе женьшеня и пантов марала, по старинным китайским рецептам, лечат практически всё, даже геморрой и рак. По крайней мере, один товарищ с Кавказа, регулярно приезжавший на закуп в Алма-Ату, брал их у меня баулами, утверждая, что в наше время это - самое лучшее лекарство. Не знаю, сколько народу обрело здоровье с их помощью, но немало людей на них заработало, это точно.

Однако, мой мелкий торговый бизнес был не постоянен и не надёжен, потому что все время приходилось конкурировать с другими перекупщиками и перепродавцами. Тогда, в конце восьмидесятых – начале девяностых, шоптуризм лишь набирал обороты, и немногие счастливчики имели возможность съездить в Китай, Польшу или Турцию, набрать там товар оптом и перепродать его здесь мелкими партиями или в розницу. И, чтобы заполучить у них вожделенное шмотьё, приходилось здорово попотеть.

А жизнь при этом, ну прямо как в сказке, становилась чем дальше – тем страшнее, дорожала не по дням, а по часам, и очень умная павловская реформа этот процесс только ускорила. Продукты и предметы первой необходимости сметались с прилавков, и в итоге - дошло до карточек, по которым можно было приобрести ограниченное количество тех или иных самых необходимых для жизни, и самых простых товаров, типа круп, макарон, мыла и даже соли. А кушать, между тем, хотелось. Как, впрочем, и помыться, и постираться. О покурить я даже и не говорю – сигареты напрочь исчезли из свободной торговли. И для меня до сих пор остается загадкой, куда всё это тогда подевалось.

Неплохо выручал меня один деловой партнёр, он в тот период работал на таможне в аэропорту, на китайском направлении, и товар у него водился. Этот товарищ рассказал мне о самой незамысловатой схеме, позволявшей им завладеть. Всё было просто, и без изысков: - Подходит турист, выкладывает содержимое своих сумок на стол. Ты всем своим видом показываешь, как это неправильно и нехорошо – ввозить такое количество, скажем, жемчуга, без оплаты таможенных сборов. Турист сник, но ты, как человек понимающий, и даже сочувствующий, готов пойти ему навстречу. Просто берешь и отделяешь третью часть этого самого жемчуга, оставшиеся две трети (что очень по-божески!), пододвигаешь в его сторону, глядя ему прямо в глаза. Само собой, турист радостно кивает, компромисс найден, и ты просто смахиваешь оставшуюся треть в свою большую сумку, стоящую прямо у ног, под столом. К концу смены пара сумок, набитых самой разной товарной массой, без проблем выносится из таможенной зоны, предварительно, конечно, с отметкой у начальника смены.

Кстати, поработав год в аэропорту, друг мой сумел пристроиться на таможенный пост, осуществлявший досмотр контейнеров лиц, выезжающих на ПМЖ в страны дальнего зарубежья. Продержался он здесь около года, и сколотил неплохой капитал на будущих жителях Греции, Израиля и Германии. Деньги там текли рекой, ведь люди, навсегда покидавшие отчизну, пытались вывезти максимально возможное количество вещей, ценившихся на их будущей родине, типа льняного и хлопчатобумажного полотна и белья, фарфора и хрусталя, и само собой, ювелирки - во всех её видах. А прямой обязанностью таможенной службы было пресекать нанесение такого, немыслимого в прежние времена, ущерба экономической безопасности страны. И, конечно же, пытавшиеся нанести этот ущерб, не скупились на отступные, и, в итоге, гордое слово-звание «таможенник» быстро стало ассоциироваться у народа с не менее гордым словом «богатый». Правда, через год произошла смена руководства, и новый начальник, приведший за собой кучу родственников и просто прихлебателей, в первый же день предложил моему другу расстаться по-хорошему, написав заявление по собственному. Товарищ мой, хотя и с тяжелым сердцем (такой Клондайк!), но проявил благоразумие и согласился, и, как выяснилось впоследствии, не прогадал. Буквально через три месяца весь личный состав этого таможенного поста был арестован и осужден (надо полагать, неправильно делились с высокими кабинетами), так что разговоры о том, что надо уходить вовремя, в таких высоких сферах деятельности не беспочвенны.

2

В общем-то, товар раздобыть время от времени удавалось, но вопрос был в цене. Цены нередко завышались, а итоговый выход часто бывал с гулькин нос. И потому, закрыв летнюю сессию, я задумался над тем, как самому смотаться за кордон, за ходовым товаром.

Прежде всего, нужен был первоначальный капитал. Своих денег у меня было около трех тысяч деревянных, и этого было явно недостаточно для такой поездки. У родителей в сберкассе лежало почти десять тысяч когда-то полновесных советских рублей, накопленных тяжким многолетним трудом, но изъять их оттуда легально было совершенно невозможно. Мудрое руководство, рулившее тогда Страной Советов, как пьяный автомобилем, наложило запрет на снятие наличности, до особого распоряжения. Но, благо, была соседка, тетя Алла, занимавшая стратегическую должность кассира в ближайшей сберкассе, и с её помощью, за классические десять процентов отступных, удалось-таки выудить из цепких рук государства свои же кровные.