Мотя Губина – Его маленькая Кнопка (страница 21)
Вздрагиваю. Передо мной со звоном опускается на стол фарфоровая чашка — мама специально громко ставит её, чтобы «взбодрить». Её взгляд скользит по тетради, где между уравнениями расползлись сердечки с инициалами «Е+Ю». Прижимаю ладонь к бумаге, чувствуя, как жар от щёк перекидывается на уши.
— Нет, просто… синусы с косинусами запутались. Сложная тема…
Отец, проходя мимо, останавливается за моим стулом. Его дыхание шевелит волосы на макушке.
— Сложная тема? — он тычет пальцем в простейшее уравнение. — Это же базовые тождества! Ты их в седьмом классе наизусть щёлкала!
— Миш, не дави на ребёнка, — мама нервно улыбается, но отец явно на взводе.
— Не давить? Ирина, мне звонила Антонина Ивановна. Она опять прогуляла консультацию!
Мама резко поворачивает голову и смотрит на меня неверяще, а я готова провалиться сквозь землю от стыда.
Сжимаю ручку так, что пластик трещит. Вспоминаю, как вчера врала про дополнительные занятия, а сама мчалась с Егором на каток в торговом центре… Его руки на моей талии, когда он ловил меня на повороте. Запах его куртки: мятная жвачка и спортивный крем.
— Сама разберусь, — цежу сквозь зубы.
— Сама? — отец хлопает дверцей холодильника, доставая минералку. — Раньше ты к Антонине Ивановне за полчаса до начала занятий прибегала и ждала её. А теперь даже учебник не можешь нормально открыть — всё в телефоне копаешься!
Рука сама тянется к телефону. Экран вспыхивает сообщением: «Кнопка, помнишь, как ты вчера чуть не снесла искусственного снеговика?)) Завтра повторяем?» Выключаю гаджет, но мама уже наклоняется ко мне, прищурившись.
— Это опять он? — её голос нервно прерывается. — Договор был — учёба на первом месте.
— Обсуждаем… задачи по алгебре, — вру, представляя, как Егор корчит рожицы над моей тетрадью, где вместо графиков нарисованы котики с крыльями.
— Алгебру, — отец фыркает, застёгивая пиджак. — Тогда завтра проверю. Решишь все номера из сборника Галицкого — поверю, что не зря время тратишь.
Дверь захлопывается, оставляя меня наедине с маминым взглядом. Тиканье часов сливается с пульсацией в висках.
— Доченька… — она обхватывает чашку, будто грея ладони, — мы же хотим как лучше. Если что-то происходит…
— Всё нормально! — вскакиваю так резко, что стул с грохотом падает на плитку. — Мне… надо доделать реферат… И по истории там тоже…
Выбегаю в коридор, прижимая телефон к груди. Он вибрирует, сигнализируя об очередном сообщении:
«Кнопка, ты там жива?»
А потом ещё одно:
«Марков говорит, они со Стасей сегодня на свидание идут… Только она об этом не знает»
А потом ещё:
«Если будет возможность — пойдём после уроков на стадион? После тренировки покажу, как правильно отжиматься, а то скоро зачёт. Чтобы тебя ГенСаныч не мучил сильно»
Падаю лицом в подушку, вдыхая запах стирального порошка. Как объяснить, что его сообщения для меня как воздух? Что я засыпаю и просыпаюсь, первым делом хватая телефон и ожидая каждого слова, каждой фразы… Что когда он называет меня «Кнопкой», сердце выпрыгивает из груди? Что его шутка про «ботаника в кроссовках» заставляет смеяться до слёз, потому что она сказана без насмешки. Хотя раньше бы я не нашла в этом ничего забавного. Как объяснить родителям, что я влюбилась?
Глава 17
Запрет
Но лучше не становится…
Я очень пытаюсь меньше общаться с Егором. Я уже отказалась с ним идти на стадион вчера и позавчера… Но это не помогает! Очень пытаюсь лучше учиться, но в голове вместо мозгов — кисель. Мама с каждым днём всё больше давит. Отец смотрит внимательно, но пока ничего не говорит. Они бесконечно между собой обсуждают вузы и громко решают, в какой именно я должна поступить. И я вконец скатываюсь…
Через три дня после разговора с родителями я сижу за партой и сжимаю ручку так, что пальцы немеют. Передо мной лежит контрольная по геометрии — та самая, к которой я не подготовилась. И не потому, что ночи подряд переписывалась с Егором. Нет! Я учила! Учила и учила! А Егор, по моей просьбе, как раз старается меня не отвлекать на уроках, хотя я много раз видела — ему хочется. И за всё время он прислал лишь одно сообщение: «Кнопка, ты — самая умная. Ты справишься». Ирония в том, что сейчас я не могу решить даже простейшую задачу.
— Внимание, осталось пятнадцать минут, — голос Антонины Ивановны звучит, как приговор.
Я кусаю губу и снова вчитываюсь в задачу № 3. Знаю, что решала подобную месяц назад на автомате. Сейчас же условия задачи и графики пляшут перед глазами, складываясь в насмешливые каракули. На полях тетради уже появились нервные завитушки, а решения всё нет. Это не алгебра с понятными формулами. Но она тоже нужна. Для поступления…
— Кнопочкина, у тебя всё в порядке? — учительница останавливается рядом, её старомодные очки съезжают на кончик носа. — Ты обычно первая сдаёшь.
— Да, я… просто проверяю, — бормочу и тут же пишу полную абракадабру в ответе.
Сзади кто-то тихо хихикает. Это Лерка — она уже десять минут шепчет что-то своей соседке и бросает на меня довольные взгляды. У нас с ней давние счёты. Я не дала ей списать на контрольной в самом начале года, так что с тех пор она на меня серьёзно взъелась. Стасенька смотрит на меня с беспокойством, время от времени оглядываясь с первой парты. Она даже пытается поймать мой взгляд, но я опускаю глаза. Не думала, что выгляжу настолько плохо…
Звонок с урока оглушает, как взрыв. Я протягиваю Антонине Ивановне почти пустой листок, и она поднимает брови:
— Юля, это… не похоже на тебя.
— Я неважно себя чувствую, — лгу я, чувствуя, как краснею.
В коридоре меня догоняет Егор. Сегодня его глаза горят тревогой.
— Кнопка, что случилось? Ты же знала эту тему назубок! И писала мне, что готовишься…
— Отстань, — резко сбрасываю его руку, не зная, кого винить в своём провале, но тут же жалею о вспышке, увидев, как он моргает, будто я его ударила. — Просто… не выспалась.
Он хочет что-то сказать, но я просто убегаю.
Дома меня ждёт «разбор полётов». Отец молча кладёт на стол дневник с жирной тройкой по геометрии. Мама ходит по кухне, нервно сжимая подол фартука.
— Ну что, «самая умная»? — отец тычет пальцем в оценки в электронном дневнике в своём телефоне. — Теперь понятно, чем ты занималась вместо учёбы!
— Миш, не надо так, — вздыхает мама, но сама не может удержаться: — Юлечка, мы же не запрещаем дружить, но ЕГЭ на носу… Твоё поступление…
— Я исправлю! — вырывается у меня. — Это всего лишь одна контрольная.
— Одна? — отец открывает ещё три работы: химия, физика, русский и даже алгебра… Везде четвёрки, хотя раньше были только пятёрки. — Ты скатилась, дочка. И мы знаем, почему.
Я хочу крикнуть, что это неправда. Что Егор, наоборот, помог мне разобрать сложную тему по физике. Что мы с ним даже придумали и адаптировали новое правило для формул. Что он мне не мешал и не отвлекал от учёбы, а перестала я думать от постоянного напряжения дома. Но слова застревают в горле.
— Всё, хватит, — отец ставит точку. — До конца четверти — никаких прогулок, никаких телефонов. Только учёба. Понятно?
По глазам мамы вижу — и никакого Егора…
Я киваю, глядя в тарелку с остывшим супом. Над столом висит календарь — там через три недели обведён кружком важный матч Егора. Я обещала прийти… Теперь я буду заперта, как в клетке.
Перед сном я тайком достаю из-под матраса старый телефон, который одолжил Серёжа. Брат явно чувствует вину за прошлое своё предательство, поэтому молчит, но всё же встаёт на мою сторону. Захожу в свой профиль и вижу одно новое сообщение:
«Кнопка, я не знаю, что там случилось, но помни — даже Архимед иногда тупил. Завтра принесу тебе шпаргалку с формулами. Спокойной ночи»
Я прижимаю телефон к груди и смотрю в потолок. Завтра. Завтра я должна всё исправить. Или… или признать, что больше не могу жить, разрываясь между двумя жизнями. Той, что придумали родители, и той, что сама хочу…
Глава 18
Что. Я. Хочу?
Я влетаю в школу, пряча лицо в шарф. Глаза горят как после резки лука, а щёки — будто их отскребли наждачкой. Всё утро мама молчала, но её взгляд говорил яснее слов:
Пытаюсь проскользнуть в класс незамеченной, но у раздевалки натыкаюсь на чью-то грудь. Знакомая толстовка с запахом пряного дезодоранта.
— Кнопка… — Егор хватает меня за плечи, не давая убежать. — Что случилось?
От его тона комок в горле вырастает до размеров арбуза, и, кажется, вот-вот взорвётся. Отворачиваюсь, вытирая ладонью предательские слёзы.
— Ничего. Просто я должна лучше учиться… Сейчас как раз пустой урок, вот… Буду заниматься… Ещё лучше… Всё пройдёт, не переживай.
— Ну-ка пойдём.
Егор разворачивает меня спиной, закидывая огромную ручищу на моё плечо и молча ведёт в пустой кабинет биологии. Его огромная толстовка обнимает со всех сторон, погружая в бесконечно уютный, теплый кокон, и мне хочется разрыдаться. Парень заводит меня внутрь, прикрывая за нами дверь ногой. Сажает на подоконник, сам встаёт напротив, поставив руки с двух сторон от меня, нависая и не давая возможности сбежать. Его взгляд прямой, но не давящий. Он готов слушать.
— Рассказывай, Кнопка.
И я срываюсь и рассказываю. Обо всём. Про папин крик, про мамины упрёки, про то, как формулы путаются в голове, будто их специально перемешали. Про страх, что они запретят нам даже здороваться. И про…