Морок В.Е – ГАЛЬДУР (страница 8)
А потом боль возвращается.
Острая, как игла, вонзенная между глаз. Я хватаюсь за перила.
– Агх…! Черт побери!
– Джон? – Эмили смотрит на меня с тревогой. – Я пойду. Не забудь, Моника хочет поговорить с тобой.
– Да, да…
Она уже уходит, но я хватаю ее за руку.
– Эй, Эм… Что ты видела из окна прошлой ночью?
Она смотрит на меня с недоумением.
– Что ты имеешь в виду…?
– Ты сказала, что там кто-то был и хотел войти…
Она молчит, пытаясь вспомнить.
– Эм-м-м… Я спала всю ночь…
Я что… схожу с ума?
– Джон? – она смотрит на меня с беспокойством.
– Да, прости… – я отпускаю ее руку. – Не бери в голову. Думаю, мне просто приснился яркий сон.
Она кивает, но в ее взгляде остается тревога.
– Ладно… Иди завтракай. И не веди себя так странно, пожалуйста.
—
На кухне пахнет беконом и свежим кофе. Моника стоит у плиты.
– Так, так… Смотрите, кто наконец-то проснулся!
– Я и не знал, что у меня есть расписание.
– Голоден?
– Умираю.
– Хорошо, потому что я приготовила много.
Она ставит передо мной тарелку.
– И еще, насчет вчерашнего… – она садится напротив. – Я рада, что вы оба в безопасности и что ты не позволил ничему случиться с Эмили. Просто… после твоего отца… Я не могу потерять кого-то еще. Ты понимаешь?
Я киваю.
– Я стала немного чувствительнее, чем раньше. – Она опускает глаза. – Прости меня за вчерашнее.
Она поднимает взгляд.
– Ты же простишь меня, милый?
Я смотрю на нее. Она усталая, но улыбается. Ее волосы убраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились. Она просит прощения, и в ее голосе – столько материнской заботы, что я чувствую, как внутри закипает что-то темное.
Я хочу простить ее… но в то же время хочу высказать свое мнение.
Я сжимаю вилку. Пальцы немеют.
…Как будто я собираюсь сорваться на нее.
Я делаю глубокий вдох.
Остынь, псих.
– Я понимаю, Моника. Я бы сделал то же самое.
Она встает, подходит и обнимает меня.
– Иди сюда, дорогой. Обними старушку.
Я утыкаюсь лицом в ее плечо. Запах ее духов – сладкая ваниль – ударяет в голову.
Она такая нежная… Ее запах… Невероятно сладкий.
Я закрываю глаза.
Если бы я мог попроб…
Я отстраняюсь и только тогда понимаю, что головная боль исчезла.
– Спасибо за помощь, дорогой, – Моника садится. – Хорошо, когда в доме снова есть мужчина.
Сверху раздается крик.
– МОНИКА! Ты видела мои босоножки?!
Я вздрагиваю. Моника закатывает глаза.
– Клянусь, однажды… – бормочет она. – Джон, не мог бы ты разбудить Хлою, пока я ищу босоножки?
– Можно я сначала поем?
Она смотрит на меня. Взгляд тяжелый.
– Ладно, ладно… – я встаю. – Успокойся, уже иду.
Я уже направляюсь к выходу, когда что-то во мне щелкает. Я оборачиваюсь.
– Я не собираюсь ходить по тонкому льду, пока нахожусь здесь. Я приехал помогать, а не для того, чтобы на меня орали!
Ее лицо меняется.
– КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! НЕ ПОВЫШАЙ НА МЕНЯ ГОЛОС, ПАРЕНЬ!
Я чувствую, как внутри поднимается что-то темное. Горячее. Неудержимое.
– Да… Прими… Свой гнев… – шепчет голос на грани слышимости.
Это несправедливо, – думаю я. – Что мне угрожают после того, как я приехал помогать.
– Эй…?! – Моника смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то похожее на испуг. – Ты вообще меня слушаешь?!
Подожди… Что происходит?
– Я сказала, ты все понял, Джон?
– Эм… – я моргаю, пытаясь собраться с мыслями. – Да. Я понимаю. Прости, я слишком бурно отреагировал.
В кухню влетает Эмили.
– МОНИКА! Ты не знаешь, где мои босоножки? Я не могу их найти!