Морис Леблан – Зубы тигра (страница 7)
– И никаких других сведений? На бумаге нет фирменного знака? – спросил Перенна.
– Нет, но все равно ошибки быть не может. Заявления Веро слишком точно совпадают с этим отчаянным призывом. Именно Фовиль и его сын должны быть убиты сегодня ночью. И самое ужасное – фамилия Фовиль настолько распространенная, что мы вряд ли отыщем их вовремя.
– Как, господин префект?! Мы должны любой ценой…
– Разумеется, любой ценой, я всех поставлю на ноги. Но заметьте, что у нас нет ни единой зацепки.
– Господи! – воскликнул дон Луис. – Это было бы ужасно. Отец и сын обречены на смерть, а мы не можем их спасти. Господин префект, умоляю вас, возьмите это дело в свои руки. По воле Космо Морнингтона вы вовлечены в него с первой минуты, и своим авторитетом и опытом вы ускорите расследование.
– Это зависит от Сюрте…[4] прокуратуры… – возразил Демалион.
– Конечно, господин префект. Но не кажется ли вам, что бывают такие ситуации, когда начальник имеет право действовать по своему усмотрению? Простите мою настойчивость, но…
Он не успел договорить, как вошел секретарь префекта, держа в руках визитную карточку:
– Господин префект, этот посетитель очень настойчиво требует… Я колебался…
Демалион схватил карточку и издал возглас удивления и восторга.
– Взгляните, – обратился он к Перенне, и тот прочитал:
ИППОЛИТ ФОВИЛЬ, инженер, бульвар Сюше, 14-бис.
– Ну вот, – сказал месье Демалион, – судьбе угодно, чтобы все нити этого дела оказались в моих руках и, в соответствии с вашим желанием, месье, мне пришлось бы им заняться. Мне кажется, события складываются в нашу пользу. Если этот Фовиль – один из наследников сестер Руссель, наша задача значительно упрощается.
– Прошу прощения, господин префект, – возразил нотариус, – но хочу напомнить вам, что в одном из пунктов этого странного завещания оговаривается, что оно должно быть оглашено только через сорок восемь часов. Поэтому месье Фовилю пока не следует сообщать…
Дверь кабинета слегка приоткрылась, и в кабинет, оттолкнув дежурного, ворвался мужчина.
Он сбивчиво проговорил:
– Инспектор… инспектор Веро? Это правда, что он умер? Мне сказали…
– Да, месье, он скончался.
– Я опоздал. Слишком поздно, – пробормотал посетитель.
И он рухнул на стул, сжав руки и рыдая:
– Ах, мерзавцы! Мерзавцы!
Лысая голова, испещренный глубокими морщинами лоб. Сперва у него от нервного тика дергался подбородок, потом задергались даже мочки ушей. Это был человек болезненного вида, не старше пятидесяти, очень бледный, со впалыми щеками, по которым катились слезы.
Префект спросил у него:
– Кого вы имеете в виду? Тех, кто убил инспектора Веро? Не могли бы вы назвать их, чтобы направить наше расследование по верному следу?
Ипполит Фовиль покачал головой:
– Нет-нет. В данный момент это бесполезно… Моих доказательств будет недостаточно… Нет, к сожалению, нет.
Он встал и начал извиняться:
– Господин префект, я напрасно вас побеспокоил… но я хотел узнать… Я надеялся, что инспектору Веро удалось вырваться… Наши с ним свидетельства были бы бесценны. Но может быть, он успел вам что-то сообщить?
– Нет, он только упомянул о сегодняшнем вечере, о ночи…
Ипполит Фовиль так и подскочил:
– О сегодняшнем вечере?! Значит, час уже настал… Нет-нет, это невозможно, они пока ничего не могут со мной сделать. Они не готовы.
– Однако инспектор Веро утверждал, что двойное преступление должно совершиться этой ночью.
– Нет, господин префект… Тут он ошибается… Я-то хорошо это знаю… Самое раннее – завтра вечером. Мы загоним их в ловушку… Ах, мерзавцы…
Дон Луис подошел к нему и спросил:
– Вашу мать звали Эрмелина Руссель, не так ли?
– Верно, Эрмелина Руссель. Но ее уже нет в живых.
– И она была из Сент-Этьена?
– Да… Но к чему эти вопросы?
– Господин префект завтра вам объяснит… И еще кое-что.
Перенна открыл коробку, оставленную инспектором Веро:
– Эта плитка шоколада имеет какое-то значение? Эти отпечатки?
– Боже! – глухо произнес инженер. – Какая низость! Где инспектор нашел это?
Он пошатнулся, но быстро пришел в себя, выпрямился и торопливо устремился к двери:
– Я ухожу, господин префект. Завтра утром сообщу вам обо всем… У меня будут все доказательства… и правосудие защитит меня… Да, я болен, но я все равно хочу жить! Я имею на это право… и мой сын тоже… И мы будем жить… Какие мерзавцы…
И он выбежал из кабинета, пошатываясь, как пьяный.
Демалион поспешно поднялся:
– Я распоряжусь, чтобы собрали информацию об окружении этого Фовиля. Надо установить слежку за его домом. Я уже звонил в Сюрте и жду человека, которому могу полностью доверять.
Дон Луис сказал:
– Господин префект, умоляю вас, позвольте мне продолжить это дело под вашим началом. Согласно завещанию Космо Морнингтона, это становится не только моей обязанностью, но и, позвольте заметить, моим правом. Враги месье Фовиля действуют необычайно отважно и дерзко. Я сочту за честь находиться сегодня вечером на посту в его доме рядом с ним.
Но префект колебался. Не думал ли он, что дон Луис Перенна весьма заинтересован в том, чтобы не нашелся ни один из наследников Морнингтона или, по крайней мере, не мог встать между ним и завещанными миллионами? Объясняется ли это странное желание защитить Ипполита Фовиля от грозившей ему гибели одним только высоким чувством признательности, высшим пониманием дружбы и долга?
Несколько секунд Демалион вглядывался в решительное лицо, в умные глаза своего собеседника – одновременно ироничные и бесхитростные, серьезные и насмешливые, которые, разумеется, не позволяли проникнуть в тайну личности этого человека, хотя смотрели на вас так искренне и открыто. Затем он позвонил секретарю:
– Из сыскной полиции уже пришли?
– Да, господин префект, бригадир Мазеру уже здесь.
– Пусть он войдет.
И, обращаясь к Перенне:
– Бригадир Мазеру – один из наших лучших агентов. Когда мне требовался кто-то находчивый и сообразительный, я поручал задания либо ему, либо бедняге Веро. Он будет очень полезен для вас.
Вошел бригадир Мазеру. Это был невысокий человек, сухой и крепкий. Висячие усы, тяжелые веки, слезящиеся глаза и длинные прилизанные волосы придавали ему на редкость меланхоличный вид. Префект сказал ему:
– Мазеру, вы, должно быть, уже знаете о смерти вашего товарища Веро и о страшных обстоятельствах его смерти. Мы должны за него отомстить и предотвратить новые преступления. Этот господин, досконально знакомый с делом, даст вам все необходимые пояснения. Вы договоритесь с ним, а завтра утром доложите мне о ходе дела.
Это означало свободу действий для дона Луиса Перенны и приказ положиться на его инициативу и прозорливость.
Дон Луис поклонился:
– Благодарю вас, господин префект. Я надеюсь, что вы не пожалеете об оказанном мне доверии.
И, распрощавшись с Демалионом и мэтром Лепертюи, он вышел с бригадиром Мазеру.