Морис Леблан – Зубы тигра (страница 9)
И поскольку Мазеру выглядел все более озадаченным, его собеседник положил руку ему на плечо и спросил:
– Кто принял тебя на работу в префектуру полиции?
– Начальник сыскной полиции месье Ленорман.
– А кто такой этот месье Ленорман?
– Ну, мой бывший начальник.
– Иначе говоря, Арсен Люпен, не так ли?
– Да.
– Хорошо, Александр, но разве ты не понимаешь, что Арсену Люпену было гораздо труднее безупречно служить начальником сыскной полиции, чем быть доном Луисом Перенной, чем получать ордена, чем быть легионером, чем быть героем и даже чем быть живым, оставаясь при этом мертвым?
Бригадир Мазеру молча смотрел на собеседника. Затем его печальные глаза оживились, бесцветное лицо вспыхнуло, и вдруг, стукнув кулаком по столу, он с яростью процедил сквозь зубы:
– Что ж, пусть так, но предупреждаю: на меня не рассчитывайте! Ни под каким видом! Я служу обществу и буду ему служить. Ничего не попишешь. Я попробовал быть честным, и другого хлеба мне не надо. Нет-нет, ни за что, больше никаких глупостей!
Перенна пожал плечами:
– Ты не умен, Александр. Что правда, то правда, на честных хлебах твой интеллект не расцвел. Кто говорит о том, что нужно начинать все сызнова?
– Однако…
– Однако – что?
– Все ваши авантюры, патрон…
– Мои авантюры! Ты что, думаешь, у меня есть какой-то интерес в этом деле?
– Но послушайте, патрон…
– Совершенно никакого, дружище. Два часа назад я знал не больше твоего. По милости Всевышнего на меня нежданно-негаданно свалилось наследство, и ослушаться Его было бы…
– Что – было бы?
– Сам знаешь. Поэтому моя миссия – отомстить за Космо Морнингтона, найти его прямых наследников, защитить их и разделить между ними принадлежащие им двести миллионов. Вот и все. Разве честный человек может поступить иначе?
– Да, но…
– Да, но если я поступлю не как честный человек, ты это имеешь в виду, не так ли?
– Патрон…
– Так вот, дружище, если ты, даже вооружившись микроскопом, выищешь что-то недостойное в моем поведении, если обнаружишь, что совесть дона Луиса Перенны чем-то запятнана, немедля хватай меня за шиворот. Даю тебе официальное разрешение. Даже приказываю. Этого достаточно?
– Нет, недостаточно, патрон.
– Как это?
– Есть и другие проблемы.
– Объясни.
– А что, если вас поймают?
– Каким это образом?
– Вас могут выдать.
– Интересно, кто же?
– Наши старые приятели…
– Я их всех выпроводил из Франции.
– Куда?
– А вот это мое личное дело. Тебя я оставил в префектуре на случай, если мне понадобятся твои услуги. И как видишь, оказался прав.
– А если они дознаются, кто вы на самом деле?
– Ну и что с того?
– Вас арестуют.
– Это исключено.
– Почему?
– Меня не могут арестовать.
– По какой такой причине?
– Подумай сам, дуралей, – это ж ясно как божий день! Есть одна веская, неоспоримая, убедительная причина…
– Что за причина?
– Я умер.
Казалось, Мазеру сейчас задохнется. Аргумент Перенны выбил у него почву из-под ног. Он сразу уловил его силу и весь комизм ситуации и внезапно разразился безумным смехом, от которого согнулся пополам, а его меланхоличное лицо забавно искривилось…
– Ну, патрон, вы, как всегда, в своем репертуаре!.. Господи, до чего смешно!.. Дошло ли до меня? Конечно, теперь дошло! Вы умерли! Вас похоронили! Вычеркнули из списков живых! Вот умора! Просто нет слов!
Инженер Ипполит Фовиль жил на бульваре Сюше, тянущемся вдоль старинной крепостной стены, в довольно большом особняке, к которому слева, со стороны сада, он пристроил просторное помещение, служившее ему кабинетом. Таким образом, сад был сведен к нескольким деревьям и полоске травы, а увитые плющом ворота с калиткой отделяли его от бульвара.
Дон Луис Перенна отправился с Мазеру в полицейский участок Пасси, где по его указанию Мазеру представился и попросил, чтобы за особняком инженера Фовиля в течение ночи вели наблюдение двое полицейских и без промедления задерживали бы любого подозрительного человека, пытающегося проникнуть внутрь.
Комиссар полиции пообещал содействие.
Затем дон Луис и Мазеру поужинали в ресторанчике по соседству. В девять часов вечера они уже стояли перед главным входом в особняк.
– Александр, – сказал Перенна.
– Да, патрон?
– Не боишься?
– Нет, патрон. С чего бы?
– Защищая инженера Фовиля и его сына, мы столкнемся с теми, кто весьма заинтересован, чтобы они исчезли, и, похоже, эти люди ни перед чем не остановятся. Твоя жизнь, моя жизнь… просто ничто, дуновенье ветра… И ты не боишься?
– Патрон, – ответил Мазеру, – я не могу поручиться, что никогда в жизни не испытаю страха. Но точно знаю, когда мне не бывает страшно.
– Это когда же, старина?
– Когда я рядом с вами.
И он решительно позвонил в дверь.
На пороге появился слуга, Мазеру протянул ему свою визитную карточку.
Ипполит Фовиль принял их у себя в кабинете. Стол был завален брошюрами, книгами и бумагами. На двух пюпитрах на высоких ножках лежали эскизы и чертежи, а в двух застекленных витринах были выставлены миниатюры из стали и слоновой кости – модели аппаратов, построенных или изобретенных самим инженером. У стены стоял широкий диван. Напротив – винтовая лестница вела на опоясывающую кабинет галерею. С потолка спускалась электрическая люстра. На стене висел телефон.
Назвав себя, Мазеру представил своего друга Перенну, заявив, что их обоих направил префект полиции, и объяснил цель визита: префекту только что стало известно о серьезной опасности, грозящей инженеру, и он весьма этим обеспокоен. Не дожидаясь завтрашней встречи, он просит месье Фовиля принять все меры предосторожности по указанию его агентов.
Сперва Фовиль высказал недовольство: