Морис Леблан – Зубы тигра (страница 8)
Когда они остались вдвоем, он рассказал Мазеру все, что знал, об этом деле, и тот, весьма впечатленный профессиональными качествами своего напарника, выразил готовность работать под его началом.
Сначала они решили зайти в кафе «Пон-Нёф». Там они узнали, что инспектор Веро, завсегдатай этого заведения, действительно утром писал там длинное письмо. И обслуживавший его официант очень хорошо запомнил, что сосед Веро по столу, пришедший в кафе почти одновременно с ним, тоже попросил писчую бумагу и дважды требовал принести ему желтые конверты.
– Так и есть, – сказал Мазеру дону Луису. – Как вы и предполагали, письмо Веро подменили.
Описание, которое смог дать официант, было достаточно подробным: мужчина высокого роста, слегка сутулый, с шатеновой бородкой клинышком, в пенсне в черепаховой оправе со свисавшим черным шелковым шнурком, с тростью черного дерева с серебряным набалдашником в виде головы лебедя.
– Такого описания полиции будет достаточно, – сказал Мазеру.
Они уже собирались покинуть кафе, когда дон Луис остановил своего спутника:
– Одну минуту.
– Что случилось?
– За нами следят…
– Следят! Быть того не может! Кто?
– Не важно. Я знаю, в чем дело, и хотел бы покончить с этой слежкой как можно скорее. Подождите меня. Я вернусь и обещаю, что скучно не будет. Вы встретитесь с одним высокопоставленным лицом.
И действительно, через минуту он вернулся в сопровождении высокого, худого человека с лицом, обрамленным бакенбардами.
Дон Луис познакомил мужчин:
– Месье Мазеру, мой друг. Сеньор Касерес, атташе перуанской миссии, присутствовавший на встрече с префектом. Именно сеньору Касересу министр Перу поручил собрать документы, устанавливающие мою личность. – И, улыбаясь, добавил: – Итак, дорогой сеньор Касерес, вы меня искали… Я так и подумал, когда мы вышли из префектуры…
Перуанский атташе знаком указал на бригадира Мазеру. Перенна продолжил:
– Не беспокойтесь… Месье Мазеру нам не помешает! При нем можно говорить о чем угодно… Он не из болтливых… и к тому же посвящен в это дело.
Атташе молчал. Перенна пригласил его сесть напротив себя.
– Говорите без обиняков, сеньор Касерес. И давайте называть вещи своими именами. Это сэкономит много времени! Приступим. Вам нужны деньги, не так ли? Видимо, той суммы недостаточно? Сколько?
Перуанец на мгновение замешкался, взглянул на спутника дона Луиса, а затем, внезапно решившись, негромко произнес:
– Пятьдесят тысяч франков!
– Черт возьми! – воскликнул дон Луис. – А у вас губа не дура! Что скажете, месье Мазеру? Пятьдесят тысяч франков – немалые деньги. Тем более что… Давайте подытожим, мой дорогой Касерес. Несколько лет назад я имел честь познакомиться с вами в Алжире, когда вы были там проездом, и, поняв, с кем имею дело, я спросил вас, не смогли бы вы за три года, воспользовавшись моей фамилией Перенна, сделать из меня испаноперуанца, снабдив надежными документами и уважаемыми предками. Вы ответили «да». Мы договорились о цене: двадцать тысяч франков. Когда на прошлой неделе префект полиции затребовал мои документы, я обратился к вам и узнал, что именно вам поручили расследовать мое происхождение. Впрочем, все уже было готово. С помощью надлежащим образом подготовленных документов покойного испано-перуанского аристократа Перенны вы состряпали для меня гражданский статус высшей пробы. Условившись, что конкретно мы скажем префекту полиции, я заплатил вам двадцать тысяч франков. Мы в расчете. Чего вы теперь хотите?
Перуанский атташе больше не выказывал ни малейшего смущения. Усевшись поудобнее и положив локти на стол, он спокойно произнес:
– Месье, когда мы общались раньше, я полагал, что имею дело с человеком, который, по каким-то личным причинам став легионером, хочет теперь вернуться к респектабельной жизни. Но сегодня вы – единственный наследник Космо Морнингтона и завтра, прикрываясь вымышленным именем, получите один миллион, а через несколько месяцев, возможно, и двести миллионов. Это в корне меняет дело.
Такой аргумент, казалось, поразил дона Луиса. Но тем не менее он возразил:
– А если я откажусь?
– Если вы откажетесь, я сообщу нотариусу и префекту полиции, что ошибся, когда проводил расследование, и неправильно установил личность дона Луиса Перенны. В этом случае вы вообще ничего не получите и, возможно, даже будете арестованы.
– Вместе с вами, милейший…
– При чем тут я?
– Черт возьми! За подлог и подделку записи акта гражданского состояния сажают в тюрьму… Разумеется, я во всем признаюсь.
Атташе молчал. Его и без того внушительный нос в обрамлении бакенбард, казалось, стал еще длиннее.
Дон Луис рассмеялся:
– Послушайте, сеньор Касерес, не корчите такую мину! Вас никто не собирается обидеть. Только не пытайтесь снова меня облапошить. Люди поумнее вас пробовали и обожглись. А уж шантажом-то заниматься… Как-то даже наивно с вашей стороны, сеньор Касерес, да, немного наивно. Так вы меня поняли? Сложим оружие? Больше никаких козней против замечательного месье Перенны?.. Отлично, сеньор Касерес, отлично, я выступлю в роли доброго волшебника и докажу вам, что из нас двоих более честен… тот, о ком мы оба подумали.
Он достал из кармана чековую книжку банка «Креди Лионе»:
– Держите, дорогой друг, двадцать тысяч франков от наследника Космо Морнингтона. Улыбнитесь и спрячьте чек в карман. Скажите спасибо щедрому господину. И уходите подобру-поздорову, не оглядываясь, как дочери Лота[5]. Ну же… Брысь отсюда!
Это было сказано так твердо, что атташе безоговорочно выполнил все распоряжения дона Луиса Перенны. Он улыбнулся, когда брал чек, дважды сказал «спасибо» и ушел, не повернув головы.
– Негодяй! – пробормотал дон Луис. – Ну, что скажете, бригадир?
Бригадир Мазеру смотрел на него, оторопев от изумления и выпучив глаза.
– Да, но месье…
– В чем дело, бригадир?
– Да, но, месье, кто вы такой?
– Кто я?
– Да, месье.
– Но разве вам еще не сказали? Благородный перуанец или благородный испанец… Испанский… Впрочем, я точно не осведомлен… Короче говоря, дон Луис Перенна.
– Вздор! Я только что слышал…
– Дон Луис Перенна, бывший легионер…
– Довольно, месье…
– Награжден медалью, орденом… За все деяния.
– Повторяю – довольно, месье, мы немедленно идем к префекту.
– Но позвольте мне закончить, черт подери! Итак, бывший легионер… бывший герой… бывший узник Санте…[6] бывший русский князь… бывший начальник сыскной полиции… бывший… бывший…
– Да вы с ума сошли! – воскликнул бригадир. – Это еще что за история?
– Настоящая, не выдуманная. Вы спрашиваете меня, кто я такой… Я перечисляю. Углубимся в прошлое? У меня есть в запасе и другие титулы… маркиз, барон, герцог, эрцгерцог, великий герцог, малый герцог, контргерцог… фактически весь высший свет в одном лице! Говорят, что когда-то я был королем, и, черт побери, я не возьмусь утверждать обратное.
Бригадир Мазеру крепко сжал руками, привыкшими к грубой работе, хрупкие на вид запястья собеседника и сказал ему:
– Не будем поднимать шума, хорошо? Не знаю, с кем я имею дело, но от меня вы не уйдете. Выясним все в префектуре.
– Потише, Александр.
Два хрупких запястья высвободились с невиданной ловкостью, и теперь в тисках оказались две сильные руки бригадира, а дон Луис рассмеялся:
– Ты что, не узнаешь меня, дуралей?
Бригадир Мазеру не проронил ни слова. Его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Он пытался понять, что происходит, но оставался в полном недоумении.
Этот голос, эта манера шутить, мальчишество в сочетании с дерзостью, насмешливый взгляд… и имя Александр – так называл его только один человек на свете. Возможно ли это?
Он прошептал:
– Патрон… патрон…
– Есть сомнения?
– Нет… нет… но ведь вы…
– Что – я?
– Вы умерли.
– И что с того? Думаешь, мне это мешает жить?