Морис Леблан – Зубы тигра (страница 6)

– Дежурный перепутал. Если у вас нет других доказательств, кроме его слов…

– У меня они есть, господин префект, их оставил у вас в кабинете сам инспектор Веро. Это несколько почти неразборчивых слов, которые он нацарапал в блокноте в отсутствие вашего секретаря. Они только что попались мне на глаза. Вот этот блокнот. Разве это не доказывает, что он возвращался сюда? Определенно доказывает!

Префект не мог скрыть своего замешательства. Присутствующие явно опешили. Возвращение секретаря только усилило опасения. Никто не видел инспектора Веро.

– Господин префект, – сказал дон Луис, – я настаиваю, чтобы вызвали дежурного.

И как только дежурный вошел в кабинет, он спросил его, даже не дожидаясь разрешения префекта:

– Вы уверены, что инспектор Веро входил сюда во второй раз?

– Абсолютно уверен.

– Но не выходил отсюда?

– Нет, не выходил.

– И вы ни на секунду не отвлекались?

– Ни на секунду.

Префект воскликнул:

– Вот видите, господа! Если бы инспектор Веро находился здесь, мы бы не могли этого не заметить.

– Он здесь, господин префект, – твердо сказал дон Луис.

– Что?

– Простите мою настойчивость, господин префект, но я имею в виду, что, если человек заходит в помещение и больше оттуда не выходит, это означает, он все еще в нем находится.

– То есть он где-то здесь прячется?

– Нет, скорее потерял сознание, ему стало плохо… может быть, он даже умер.

– Но где он, черт побери?

– За этой ширмой.

– За ней ничего нет, только дверь.

– И эта дверь…

– Ведет в туалетную.

– Допустим, господин префект, что у инспектора Веро закружилась голова, он потерял ориентацию и, полагая, что из вашего кабинета идет в кабинет секретаря, оказался в туалетной и упал там.

Демалион бросился туда, но замешкался, перед тем как открыть дверь. Может быть, у него возникло дурное предчувствие или ему вдруг захотелось выйти из-под влияния этого поразительного человека, который так уверенно раздавал приказы, что казалось, сам командовал событиями. Дон Луис оставался невозмутимым, сохраняя при этом почтительный вид.

– Не могу поверить… – произнес Демалион.

– Господин префект, хочу вам напомнить, что сообщение инспектора Веро может спасти жизни двух человек, которые должны умереть сегодня ночью. Теперь на счету каждая минута.

Префект пожал плечами. Но этот дон Перенна подавлял его своей абсолютной убежденностью. И он открыл дверь.

Он не отшатнулся, не закричал. Он просто пробормотал:

– Боже, что это?

В бледном свете, проникавшем через окно с матовыми стеклами, было видно распростертое на полу тело.

– Это инспектор… инспектор Веро, – заикаясь, произнес подошедший ближе дежурный.

Вместе с секретарем они подняли Веро и усадили его в кресло в кабинете.

Он был еще жив, но уже так слаб, что биение сердца почти не прослушивалось. Из уголка рта стекала струйка слюны. Глаза остекленели. Однако некоторые мышцы лица двигались, возможно усилием воли, которая сохранялась, если так можно выразиться, за гранью жизни.

Дон Луис пробормотал:

– Взгляните, господин префект, на коричневые пятна…

Присутствующие, охваченные ужасом, начали нажимать на звонок, открывать двери и звать на помощь.

– Срочно вызвать врача! – приказал Демалион. – Не важно какого. И священника… Но мы не можем допустить, чтобы этот человек…

Дон Луис поднял руку, призывая к тишине.

– Ему уже не помочь, – сказал он. – Лучше постараемся воспользоваться последними минутами… Вы позволите мне, господин префект?..

Он склонился над умирающим, прислонил его падающую на грудь голову к спинке кресла и очень тихо прошептал:

– Веро, с вами говорит префект. Мы хотели бы получить сведения о том, что должно произойти сегодня ночью. Вы меня слышите, Веро? Если вы меня слышите, опустите веки.

Веки опустились. Но вдруг это случайность? Дон Луис продолжил:

– Нам известно, что вы нашли наследников сестер Руссель и что двоим из наследников угрожает смерть… Двойное преступление должно быть совершено сегодня ночью. Но мы не знаем их имен, – вероятно, у них теперь другая фамилия. Вы должны нам ее сказать. Послушайте меня внимательно: вы написали в блокноте две буквы, которые, кажется, образуют слог «Фо»… Я не ошибаюсь? Это начало имени? Какая буква следует потом? «Б»? «В»?

Но бледное лицо инспектора оставалось неподвижным. Голова тяжело упала на грудь. Его сотрясал сильный озноб, он издал два или три вздоха и больше не двигался.

Он был мертв.

Глава вторая

Обреченный на смерть

Трагические события произошли с такой скоростью, что похолодевшие от ужаса свидетели никак не могли прийти в себя. Нотариус перекрестился и опустился на колени. Префект прошептал:

– Бедняга Веро… славный малый, думал только о службе, только о долге… Вместо того чтобы кинуться к врачу за помощью… его, возможно, успели бы спасти… он вернулся сюда, надеясь сообщить мне секретную информацию. Бедняга Веро…

– У него осталась жена? Дети? – с тревогой спросил дон Луис.

– Жена и трое детей, – ответил префект.

– Я позабочусь о них, – спокойно произнес дон Луис.

Когда прибыл доктор и Демалион отдал распоряжение перенести тело в соседнюю комнату, он отвел врача в сторону и сказал:

– Нет никаких сомнений, что инспектор Веро был отравлен. Взгляните на его запястье – и вы увидите воспалившийся след от укола.

– Значит, его укололи именно в запястье?

– Да, булавкой или острием пера, но не так глубоко, как намеревались, поскольку смерть наступила только несколько часов спустя.

Полицейские вынесли тело убитого, и вскоре в кабинете префекта остались только пятеро – те, кого он вызвал на встречу.

Американский секретарь посольства и перуанский атташе, посчитав свое присутствие излишним, удалились, выразив горячее восхищение прозорливостью дона Луиса Перенны.

Затем настала очередь майора д’Астриньяка, который с нескрываемой симпатией пожал руку своему бывшему подчиненному. Мэтр Лепертюи и дон Перенна, договорившись о дате передачи наследства, уже собрались было распрощаться, когда в кабинет быстро вошел префект:

– А, вы еще здесь, дон Луис Перенна… Тем лучше! Мне пришла в голову одна мысль… Те две буквы, которые, как вам кажется, вы расшифровали в блокноте… вы уверены, что там слог «Фо»?

– Да, мне так кажется, господин префект. Взгляните, разве это не «Ф» и «О»? И обратите внимание, что «Ф» – заглавная буква, то есть можно предположить, что это начало имени собственного.

– И впрямь, – согласился Демалион. – Любопытно то, что этот слог точно… Ну что ж, мы проверим…

Он стал лихорадочно перебирать корреспонденцию, приготовленную секретарем и разложенную на краю письменного стола.

– Вот оно! – воскликнул он, взглянув на подпись. – Вот оно… Я так и думал… Фовиль… первый слог совпадает. Смотрите, просто Фовиль, без имени… Наверное, письмо было написано в лихорадочном состоянии… Ни числа, ни адреса. Подпись сделана дрожащей рукой…

И Демалион прочел вслух: